Знаменитые рога Рима

Слава Швец

«Место силы» — второй сезон сериала «Бог в деталях», в котором ведущие искусствоведы, медиевисты и историки через одну мелкую, но важную деталь освещают еврейскую тему в мировом искусстве. В отличие от первого сезона, ориентированного преимущественно на европейское искусство, новый сезон расширяет географию и обращается к необычным местам в разных странах, которые сами как будто притягивают истории.

Слава Швец — культуролог, журналист, гид, окончила Папский Григорианский Университет по специализации «Культурное достояние католической Церкви».

В Риме никогда не нужно ходить привычными туристическими маршрутами. А наоборот, нужно сворачивать в переулки и подворотни. И только тогда вам откроется настоящий облик этого города.

По лестнице, ведущей на Эсквилин, можно подняться к церкви San Pietro in Vincoli — Святого Петра в оковах.

Это одна из самых старых церквей: она построена между 430-ми и 470-ми годами по инициативе Лицинии Евдоксии, дочери императора Феодосия II и жены императора Валентиниана III. Построена в честь чуда: легенда говорит, что когда в Рим привезли дар Патриарха Иерусалима — цепи, в которые был закован Святой Петр во время ареста в Иерусалиме, — их поднесли к римским цепям, в которые тот же Петр был закован уже в Мамертинской темнице, и эти две совершенно разные цепи вдруг спаялись между собой.

Эта легенда, конечно же, не про цепи, а про то, как шаток мир в V веке, и как Восточная и Западная церкви еще стараются удержаться вместе. Эти цепи до сих пор видны над алтарем, но мы пришли сюда не ради них — а ради того, что находится в самом конце правого нефа. Моисей Микеланджело. Два с половиной метра. Мрамор, который живее человека.

Вазари писал: «Точно резец стал кистью» — про бороду Моисея, которая стекает по груди отдельными прядями.

Невероятно прекрасен, великолепен и пугающ. Статуя, которая испортила Буонарроти, если не жизнь, то лучшие годы жизни.

1503 год. Джулиано делла Ровере становится папой и берет имя Юлий — в честь, ни много ни мало, Юлия Цезаря. Римляне называли его Il Terribile. Папа, который ходил с мечом у пояса, осаждал города и про которого венецианцы говаривали: «Он хочет быть не только понтификом, но и императором».

При этом у Юлия был безошибочный инстинкт на гениев. Микеланджело, Рафаэль, Браманте — он собрал в Риме всех. Его гробница должна была быть ему достойна: отдельно стоящая, 11 на 7 метров, сорок статуй в трех ярусах.

Весной 1505 года он вызывает в Рим 29-летнего Микеланджело Буонарроти, восходящую звезду, который только что закончил Давида и Пьету.

Восемь месяцев Микеланджело проводит в каррарских каменоломнях. Глыбы мрамора свозят в Рим — площадь Святого Петра наполовину завалена блоками. Папе начинает нашептывать, что заботиться о собственной гробнице при жизни — дурная примета. Юлий остывает. Переключается на постройку собора Святого Петра и на Сикстинскую капеллу. Он просто не принимает Буонарроти и не выплачивает ему деньги за заказ. Микеланджело срывается и уезжает из Рима. Через долгие месяцы отношения кое-как удается наладить, Микеланджело получает заказ на потолок Сикстинской капеллы.

В 1513 году Юлий умирает. Наследники требуют закончить гробницу. Проект урезают: сорок статуй становятся двадцатью, потом двенадцатью, потом шестью. Эта история продлится сорок лет. Шесть редакций контракта. Лучшие годы жизни. Из общей оплаты в 4000 дукатов Буонарроти пришлось вернуть назад 1580 дукатов — это приблизительно 100–200 тысяч евро.

В 1545 году гробницу устанавливают здесь, в Сан-Пьетро-ин-Винколи. Из сорока статуй — семь, и только три работы самого Микеланджело. Моисей — одна из трех. По первоначальному плану, это Жизнь деятельная, Жизнь созерцательная, святой Павел и Моисей.

Все это может показаться странным — один из Ветхого Завета, другой из Нового, между ними полторы тысячи лет. Но для гуманистов Возрождения они равны. Они оба видели Бога. Моисей на Синае, Павел по дороге в Дамаск. Оба получили откровение без посредников. Оба изменились физически от этой встречи. Ренессанс возрождал не просто античность. Он возрождал идею прямого контакта с Богом.

Моисей и Павел — доказательство, что это возможно. Не через иерархию церкви, не через святых, а напрямую — как живое, настоящее человеческое свидетельство. Но проект не получился. Павел так никогда и не был создан. Моисей остался один.

В иконографии, особенно ранней, Моисей, кроме заповедей, получает рога. Вряд ли во всем виноват один Иероним, который в конце IV века переводит Библию на латынь. В книге Исход сказано, что Моисей спускается с Синая после разговора с Богом. В оригинале текст: не огласован, «крн» — можно прочитать и как кара́н («сиять»), и как кéрен («рог»). Иероним переводит: “cornuta esset facies sua” — «…его лицо было рогато». Простая ошибка? Вряд ли.

Иероним не переводил, не задумываясь о смысле. Он наверняка помнил античную иконографию. Юпитер Аммон, главное божество Египта и Ливии, изображается с бараньими рогами. Александр Македонский, обожествленный в Малой Азии, тоже часто изображается с рогами.

Рога в античности — это не только про власть, это про приближение к божественному. Это перевод смысла из одного культурного кода в другой. Микеланджело и теологи в начале XVI века этот язык еще понимают.

Когда Микеланджело работал над Моисеем, в Риме была краткая оттепель. В 1514 год была открыта кафедра иврита в Сапиенце. Работала еврейская типография на Пьяцца Монтанара, за еврейским кварталом. Папа Лев X одобряет проект полного издания Талмуда. В 1541 году — Яков Мантино, врач и раввин, становится первым еврейским профессором римского университета.

Мы склонны судить о Ренессансе по живописи, скульптуре, в лучшем случае по архитектуре, но нужно помнить, что Ренессанс не только про искусство, это сложный многоуровневый комплекс взаимодействия с окружающим миром. Это в том числе и про взаимодействие с другими культурами.

Вазари пишет о Моисее:

И помимо красоты лица, имеющего поистине вид настоящего святого и грознейшего владыки, хочется, когда на него смотришь, скрыть покрывалом это лицо — столь сияющее и столь лучезарное для всякого. Евреи, мужчины и женщины, как они это делают каждую субботу, собираются стаями, словно скворцы, и отправляются к нему, чтобы увидеть и поклониться, ибо поклоняются они творению не человеческому, а божественному.

Что будет дальше — мы уже знаем. В 1553 году на Кампо деи Фьори сжигают тысячи экземпляров Талмуда, а в 1555-м появляется гетто. Язык католического нарратива изменится навсегда. Ренессанс мыслил иначе. И Моисей превращается в мост — между христианами и евреями, между веками, между нами и теми, кто умел распознавать старую иконографию.

Стендаль говорил о нем: «Если вы не видели этой статуи, вы не имеете понятия о возможностях скульптуры». Но если посмотреть еще глубже, можно увидеть совсем другой вопрос: что происходит с человеком, который увидел Бога? Вот он, ответ. И его нельзя описать словами — это редкий случай, когда мрамор и гений справились лучше слов.