Философский камень Парижа

Ольга Караськова — историк-медиевист, доктор искусствознания (PhD), выпускница СПбГУ и Лилльского университета, в прошлом — научный сотрудник Государственного Эрмитажа (Санкт-Петербург) и ряда французских музеев и университетов, сейчас — независимый исследователь. Живет в Париже.

Сегодня мы с вами покидаем область сухих исторических фактов и отправляемся в мир легенд.

За моей спиной — дом, который считается самым старым в Париже: он был построен в 1407 году, как свидетельствует надпись, идущая по его фасаду.

Помимо этого, там сказано: «Мы, бедные пахари, мужчины и женщины, проживающие в этом доме, должны каждый день читать по разу “Отче наш” и “Радуйся благодатная” и молиться богу, чтобы в своей милости он даровал прощение душам бедных грешников. Аминь».

Это социальное жилье было построено Николя Фламелем. Вот его инициалы на фасаде — N и F, человеком поистине выдающейся судьбы, навеки прописавшимся в парижских легендах.

Потому что Николя Фламель был, как рассказывают, единственным — или, во всяком случае, единственным известным — алхимиком, которому удалось. Удалось получить философский камень — ту самую заветную субстанцию, которая превращает свинец в золото, исцеляет все болезни и бонусом дает бессмертие.

Дело было так: жил себе в XIV веке в Париже горожанин Николя Фламель, скромный общественный писарь. Писари занимались тем, что облекали в красивые буквы всевозможые изустные пожелания массово неграмотного населения средневековых городов и были, как вы понимаете, важными людьми. В Париже даже была целая улица Писарей возле церкви святого Иакова Мясницкого. Вот прямо здесь. Там-то наш герой и открыл свою лавку.

В этой лавке он со временем начал заниматься еще одним смежным бизнесом, а именно — торговать книгами. И вот однажды к нему в лавку пришел очень загадочный человек в очень черном плаще и предложил купить у него некую не менее загадочную рукопись в медном переплете, а написана она была не на бумаге, не на пергамене, а на папирусе, и щедро проиллюстрирована.

Фламель сумел разобрать только название — оно было на латыни: «Книга Авраама иудея, князя, священника, левита, астролога и философа — к еврейскому народу, гневом Господним рассеянному в земле Галльской». Заинтригованный Фламель, даром что к еврейскому народу не относился, рукопись купил — за два золотых флорина, сумасшедшие деньги: столько хороший ремесленник зарабатывал едва ли за месяц! А дальше он начал эту рукопись расшифровывать — и хоть она и была невелика, всего в 21 лист, и вроде как даже была написана частично на латыни — он нимало в этом деле не преуспел.

Иудей Авраам объяснял, что написал он сей труд, дабы помочь своему народу выплачивать бесконечные подати, которыми его облагали властители, и изложил он в нем искусство трансмутации металлов и секрет Великого делания — вот только все начальные процессы и ингредиенты он засекретил в картинках, и у Фламеля никак не получалось взломать этот код.

И тогда он логично подумал, что раз книга Авраам адресована евреям — то наверняка она должна быть им понятна, но вот беда — евреев по соседству а ту пору не водилось: ученые тосафисты переехали в Эрец-Исраэль еще в прошлом веке, а всех остальных французские монархи на протяжении всего XIV столетия повадились изгонять со своих земель, пока не выгнали совсем.

Так что Фламель решил отправиться в места ближайшей концентрации еврейской премудрости, то есть в Испанию — тем более что как раз от той самой церкви святого Иакова, возле которой он жил и работал, уходила паломническая дорога на Компостелу, к одному из важнейших христианских святилищ.

В Леоне, как говорит легенда, Фламель и нашел свое еврейское счастье — врача и ученого по имени мэтр Канчес, который смог наконец расшифровать загадочный трактат, и впрямь оказавшийся подробной инструкцией по изготовлению философского камня. Компаньоны решили отправиться в Париж и заняться опытами дома у Фламеля — но, к несчастью, на подъезде к Орлеану мэтр Канчес тяжело заболел и умер, перед смертью, впрочем, успев снабдить Фламеля подробными инструкциями.

Есть, правда, и другая версия — якобы никакого мэтра Канчеса и вовсе не было, а хитрый Фламель, путешествуя по испанским городам и весям, в каждом населенном пункте находил одного ученого мужа и давал ему на перевод только одну страницу из книги. Собрав таким образом весь трактат, он благополучно вернулся на родину и занялся опытами в лаборатории, которую оборудовал в подвале собственного дома, а в помощь себе привлек жену, госпожу Пернеллу.

И вот, после многих лет проб и попыток, 17 января 1382 года Николя и Пернелла наконец преуспели — в тигле перед ними сиял и переливался он, философский камень! Что делают современные люди, которым привалило неожиданное богатство? Ответ на этот вопрос оставляю на ваше усмотрение. А что делают люди средневековые? Начинают тут же жертвовать на всякие благие дела — на больницы, церкви, кладбища и дома для бедных.

Нам неизвестно, какое количество людей облагодетельствовала чета Фламелей — понятно, что их было немало. Но мы точно знаем, что на всех зданиях, в которые они вкладывали деньги — они оставляли свои портреты в компании разных святых и в окружении загадочных символов, и вот уже шестьсот лет искатели философского камня бьются над их расшифровкой.

Собственно, эти изображения и небывалая щедрость Фламелей и породили легенду об алхимической природе их богатства. На самом же деле все было, видимо, много проще — Пернелла до брака с Николя успела дважды побывать замужем и овдоветь, став таким образом хозяйкой небольшого капитала, а сам Николя, помимо того, что и правда неплохо зарабатывал честным писарским трудом, еще и удачно вкладывал в доходную недвижимость. Детей у пары не было, поэтому все нажитые богатства — по всей видимости, вовсе не такие значительные, как представлялось потомкам — они инвестировали в спасение своих душ.

И вот тут мы с вами натыкаемся на один из краеугольных камней средневекового мировоззрения — посмертная судьба человека, загробная участь его души для людей того времени была намного важнее, чем жизнь земная. В католическом вероучении потусторонний мир делится не на две — рай и ад, а на три части — там есть еще и чистилище. Чистилище — это переходный этап для тех душ, которые покинули земную юдоль в мире с богом, но грехи их, хоть и не тянут на ад, все же в рай не пускают. Таким душам, прежде чем достичь небесного блаженства, надо сначала пройти через очищение небесным огнем. Процесс это довольно мучительный, и умерить интенсивность страданий нельзя, но зато можно сократить время пребывания в этом состоянии, и вот тут важнейшую роль играют молитвы живых, возносимые за умерших.

Обычно этот почетный груз возлагается на родных — поэтому так важно продолжить свой род; но что делать, если детей нет? Тогда можно поручить это ответственное дело профессионалам, оплатив заупокойные мессы в церквях на много лет вперед, или же совершить нечто благотворительное и обязать молиться за тебя посторонних бенефициаров твоих щедрот — что и делает Фламель в случае вот этого дома: «Мы, бедняки, проживающие здесь, должны каждый день молиться <огу, чтобы в своей милости он даровал прощение душам бедных грешников», то есть кому? Николя и Пернелле.

Но вообще живые люди — все равно не слишком надежная инвестиция. Забыли, устали, потратили все завещанные деньги, перестали здесь жить, сами умерли, наконец. Настоящая, твердая загробная валюта — это портрет. И портрет именно в молитве перед священным образом. Надо сказать, что средневековый человек смотрел на религиозный образ совершенно иначе, нежели мы сегодня. Он был для него не столько произведением искусства, сколько почти живым существом, вещественным знаком невыразимой сущности божества, наделенным сверхъестественной силой.

С образом можно было установить «диалог» путем выполнения определенных, например молитвенных, жестов. И это представление о природе изображения в некоторой мере переносится и на светский портрет — он тоже наделен как бы долей «присутствия» самого изображенного. При этом портрет не может устать, забыть, передумать — он вечно исполняет то, что было ему назначено художником. Портрет, находящийся в непрерывном молитвенном диалоге со священным образом — во веки веков обеспечивает своему прототипу то самое, такое важное посмертное поминовение, искупая его душу в загробном мире.

Вот в чем главный смысл тех скульптурных рельефов, которыми чета Фламелей украшает все свои пожертвования — в улучшении своей участи в потустороннем мире. Но адепты алхимической науки долгое время были уверены, что мастер зашифровал в них секрет Великого делания. Да и пусть, что была бы наша жизнь без будоражащих воображение легенд? А они вокруг жизни Фламеля начинают появляться очень быстро.

Он скончался в 1418 году, а уже в конце XV века ему приписывают авторство нескольких алхимических трактатов и главное — инсценировку собственной смерти.

Философский камень ведь дает бессмертие, помните? Говорят, что вместо Николя и Пернеллы были захоронены деревянные чурбачки, а сами они благополучно скрылись в Швейцарии, откуда затем перебрались на Индостан.

В самом начале XVIII века французский путешественник Поль Люка встречает в турецкой Бурсе некоего дервиша, который и рассказывает ему эту историю, сообщая, что чета Фламелей жива до сих пор, и что не далее как три года назад он покинул их в Индии. С тех пор они иногда появляются на людях, будоража общественное воображение — в XIX веке их даже видели в парижской Опере!

Правда это или нет, был ли Фламель алхимиком или простым горожанином, писал ли он книги и шифровал ли свои секреты в архитектуре — каждый решает для себя сам. Единственное, что непреложно — вот этот дом, выстроенный им для бедняков, на фасаде которого можно разглядеть полустертые фигуры — музицирующих ангелов, возможные портреты самого Фламеля и Авраама Иудея, чьей книге он столь многим обязан, и даже — может быть — Гермеса Трисмегиста, основоположника «великой алхимической науки».

Смотреть видео

Все эпизоды сериала