Колдун-иудей в Нотр-Даме

Михаил Майзульс — историк-медиевист, переводчик с французского, выпускник РГГУ и Высшей школы социальных исследований (Париж), лауреат премии «Просветитель», сотрудник Центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ.

Я в Париже. За моей спиной реставрационный забор с колючей проволокой, а за ним — северный фасад Собора Парижской Богоматери.

Над порталом — тимпан XIII века, а на нем клирик с выбритой на макушке тонзурой, встав на колени, вкладывает свои ладони в ладони звероподобного дьявола со второй мордой в паху. За спиной клирика стоит другой, бородатый, мужчина в полукруглой шапочке. Левой рукой он подталкивает своего подопечного к сатане, а в правой держит хартию с вислой печатью.

Бородатый мужчина — это колдун-иудей.

Клирик — диакон по имени Феофил, герой самой известной в Средневековье истории о пакте человека с дьяволом. Готический собор — это огромное пространство изображений. Статуи-колонны и барельефы, алтарные образы и витражи, фрески и шпалеры прославляют Бога и Церковь, рассказывают истории из Ветхого и Нового заветов или житий святых, представляют пастве примеры добродетелей и пороков, обличают иноверцев, еретиков и других врагов веры, страшат, а порой и смешат.

Но важно, что разные образы обращены к разным аудиториям. Не все видны всем. Громадные рельефы над главным порталом собора, который развернут к городской площади, говорят со всей паствой — тысячами мирян. А вот фигуры, изображенные над боковым порталом, выходящим к кварталу каноников, предназначены для другой публики — самого духовенства, которое служит в соборе. Сегодня многие соборы окружены просторными площадями, скверами и музеями. Раньше они, как правило, были зажаты окружающей застройкой и вписаны в большой церковный квартал: с резиденцией епископа или архиепископа, домами каноников, двором-клуатром и множеством разных служб.

Так было и в Париже. От его квартала каноников, расположенного с северной стороны Нотр-Дама, ничего не осталось. Но сохранился портал трансепта, который туда смотрел, выстроенный в середине XIII века. Через него клир и входил в свою церковь. И видел рельеф с историей диакона Феофила, еврейского колдуна и дьявола.

Эта легенда говорила об опасности отречения, силе покаяния и возможности спасения. Она возникла на востоке христианского мира и была переведена с греческого на латынь еще в раннем Средневековье. А потом столетиями переписывалась, перелагалась на новый лад, в прозе и в стихах, на латыни и на народных языках, и обрастала новыми подробностями.

Последуем за «Золотой легендой» Иакова Ворагинского — громадным сборником житий, одним из самых популярных текстов Средневековья. На Сицилии жил некий муж по имени Феофил, служивший управляющим у епископа. Он столь благоразумно распоряжался делами Церкви, что после смерти прелата народ пожелал, чтобы Феофил занял его место. Однако сам клирик решил остаться управляющим при новом епископе. Но все пошло не по плану, и новый прелат отстранил Феофила от прежних обязанностей. Тот настолько потерял разум, что дабы вернуть свою должность, обратился за советом к некоему колдуну-иудею, и тот призвал диавола.

По приказу нечистого Феофил отрекся от Христа и Божией Матери и отказался от исповедания христианской веры. Он собственноручно записал кровью свое отречение, скрепил грамоту печатью и поступил сатане на службу. На следующий день стараниями демона Феофил вернул себе благосклонность епископа и был восстановлен в должности.

Однако со временем он опомнился и стал просить Деву Марию о помощи. Она приказала Феофилу отречься от диавола, отняла у нечистого грамоту и возвратила ее Феофилу. Их контракт был разорван, а дух тьмы — посрамлен. Получив назад злополучный документ, Феофил рассказал епископу и всему народу о том, что с ним произошло, и через три дня умер с миром. Его душа была спасена.

Перед нами история об отчаявшемся клирике; силе и одновременно слабости дьявола; опасности, исходящей от иудеев (вспомним, кем был колдун, призвавший сатану); и, конечно, силе Девы Марии, которая посрамила дьявола и помогла покаявшемуся Феофилу избежать гибели. Потому этот рассказ в середине XIII века изобразили над северным порталом Нотр-Дама, который посвящен Богоматери и обращен к духовенству собора.

Давайте вглядимся в это изображение. Тимпан над вратами разделен на три регистра.

Нижний являет взору историю Девы Марии и ее божественного Сына: от Рождества к Избиению младенцев и Бегству Святого семейства в Египет. Два верхних регистра занимает легенда о Феофиле. Во втором регистре мы сразу же видим, как колдун-иудей с бородой и в округлой шапочке сводит диакона с сатаной. Чтобы заручиться его покровительством, Феофил встает перед ним на колени и вкладывает свои руки в его ладони.

Это имитация феодального оммажа. Жест, который назывался immixtio manuum — «вложением рук». Чтобы стать вассалом какого-то сеньора, ему служить и получить от него феод, рыцарь вкладывал свои руки в его и становился его человеком (на латыни homo) — отсюда «оммаж». Тут Феофил признает себя вассалом дьявола — сеньора ада. Ритуал дополняется документом. По сюжету Феофил вручает дьяволу хартию, в которой отрекается от Бога и передает себя под власть нечистого. Тут этот документ, снабженный вислой печатью, держит в руках посредник-иудей

В некоторых версиях истории сатана специально требует от Феофила, чтобы тот снабдил хартию печатью и приложил к ней свое кольцо. Пакт с дьяволом должен быть корректно оформлен. Чтобы уже не откреститься. В следующей сцене Феофил, видимо, подает кому-то милостыню либо кого-то подкупает дарами.

У его ног сидит маленький бес-советчик. И эта фигурка перекликается с такими же демоном, который ниже подсказывает царю Ироду преступную мысль перебить всех вифлеемских младенцев, чтобы уничтожить конкурента — Христа, новорожденного царя иудейского.

Дальше Феофил осознает, что содеял, и просит Деву Марию о прощении, стоя на коленях перед алтарем с ее крошечной статуей.

А в следующей сцене Царица небес побеждает дьявола и отнимает у него злополучную хартию. История заканчивается в последнем, верхнем, регистре, где епископ, рядом с которым сидит покаявшийся Феофил, показывает людям хартию и рассказывает о заключенном пакте. Епископ мудр, Богоматерь милостива.

В высоком и позднем Средневековье пакт с дьяволом был не просто литературным мотивом, а реальным и опасным обвинением. По крайней мере с XII века разных еретиков (например, катаров и вальденсов) начали обвинять в том, что они заключили письменный пакт с сатаной.

В трактате «Заблуждения катаров» (Errores Gazariorum), написанном около 1437 года неизвестным инквизитором из Савойи, утверждалось, что, вступая в колдовскую секту, человек приносит дьяволу клятву верности и оммаж. После этого нечистый с помощью некоего инструмента берет из левой руки своего нового вассала немного крови и пишет хартию, которую тот потом все время носит с собой. На одном процессе в швейцарском кантоне Во обвиняемый показал, что у него под мышкой был пришит документ на пергамене, написанный его кровью и пропитанный потом демона.

Эти страшные обвинения нередко приводили инаковерующих или подозреваемых в колдовстве на костер. Однако не стоит думать, что в 100% они были ложны. Вероятно, что некоторые клирики или миряне, стремясь заручиться помощью могущественного князя тьмы, в которого они, очевидно, верили, действительно составляли какие-то грамоты, чтобы отдать себя в его власть и добиться почета, богатства, чьей-то любви или каких-то еще вожделенных благ.

В XIII веке, когда был создан этот рельеф с историей Феофила, во многих концах Европы письменный документ вновь приобрел юридическую роль, которую утратил в раннем Средневековье. Дворы государей, в том числе курия пап, стали обрастать канцеляриями. Суды принялись активнее вести документацию и использовать письменные доказательства, а не только слово свидетелей. Многие ритуалы и жесты, которых раньше было достаточно, чтобы заключить сделку или вступить в вассальные отношения, начали дополнять грамотами.

В эти времена отношения человека с дьяволом тоже требовали документального оформления. Тут, на северном портале Нотр-Дама грамоту с вислой печатью держит не сам Феофил, который приносит присягу повелителю ада, и не дьявол, руки которого заняты руками диакона, а иудей-колдун. В его облике нет ничего устрашающего и тем более демонического. Но то, как он подталкивает Феофила к нечистому, напоминало средневековому парижанину о том, что иноверцы якшаются с силами тьмы и совращают христиан своими посулами.

Смотреть видео

Все эпизоды сериала