Михаил Майзульс — историк-медиевист, переводчик с французского, выпускник РГГУ и Высшей школы социальных исследований (Париж), лауреат премии «Просветитель», сотрудник Центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ.
Мы с вами стоим на Еврейском острове посреди Парижа. Вон там Сент-Шапель — часовня-реликварий, где некогда хранились святыни, связанные со Страстями, дальше собор Нотр-Дам. Справа и слева — два рукава реки Сены. Стоп… Но в Париже нет никакого Еврейского острова. Это остров Сите.
Но когда-то этот вытянутый остров, где с давних времен соседствовали две власти: светская (римский губернатор, франкский король, граф парижский, король Франции) и церковная (епископ), был гораздо меньше нынешнего. Сегодня его площадь — 17 гектаров, а в римские времена или в раннее Средневековье она была порядка 8. Сите так подрос благодаря естественному намыву и намеренному присоединению окрестных островков.
В Средние века западную оконечность Сите занимал королевский дворец с его оборонительными стенами, парадными залами, часовней, покоями, финансовыми и судебными ведомствами, а также садом. Еще западнее лежало три островка, которые хорошо видны на детальных планах Парижа, появившихся в XVI веке.
Их имена менялись с веками, и мы не всегда можем точно сказать, как их называли в конкретный момент. История этих островков очень запутанна и породила немало споров.
Но мы знаем, что был остров Коровий, был остров Гурден, где работала водяная мельница, и самый крупный из островов, долго носивший имя Еврейского.
Их присоединили к Сите на рубеже XVI-XVII веков — при короле Генрихе IV, который затеял строительство Нового моста: он за моей спиной. Все мосты, которые до того существовали в Париже, возводились из дерева и перебрасывались только через один из рукавов Сены: от Левого берега до Сите или от Сите до Правого.
Новый мост был возведен из камня и впервые соединил Левый и Правый берега напрямую. Кроме того, он стал первым из городских мостов, на котором изначально не было никаких зданий — жилых домов, мастерских или лавок. В те же годы рядом была создана треугольная площадь Дофина, на которой мы сейчас стоим.
Для того чтобы реализовать эти урбанистические проекты, потребовалось расширить остров Сите. Так островок Еврейский вместе с двумя собратьями оказался стерт с карты. Но откуда пошло его имя? Возможно, оно объяснялось тем, что там периодически казнили евреев, или тем, что рядом располагался еврейский квартал. Не на самом островке, а на соседнем Сите — в самом сердце Парижа, между королевским дворцом и собором.
Когда мы слышим об иудеях, живущих в христианском городе, то сразу представляем себе отдельное гетто — замкнутый квартал, расположенный где-то в стороне от политического, торгового и церковного центра. Но эта картина имеет довольно слабое отношение к Средневековью. В те времена иудеи, конечно, стремились селиться компактно — как любая диаспора, особенно та, что находится во враждебных отношениях с окружающим большинством.
Церковные и светские власти стремились ограничить коммуникацию христиан с иноверцами. В некоторых городах улицы, где группировались иудеи, на всякий случай обносили стенами. Однако квартал, где селились сыны и дочери Израиля, часто располагался недалеко от собора, а на тех же улицах могли жить и христиане. Особые гетто — уже порождение Нового времени.
В Париже первый центр еврейской жизни, о котором у нас есть данные, находился в центре Сите. Там шла улица Juiverie («Еврейского квартала»), сохранявшая это имя вплоть до конца Старого режима.
Там была своя синагога, была миква — бассейн для ритуальных омовений. Возможно, что иудеи составляли до 20% населения острова. В 1183 г. король Филипп Август впервые изгнал их из своего королевства и, конечно, из столицы. Синагогу превратили в церковь, посвященную Марии Магдалине.
В 1198 г. евреев пустили обратно, но теперь они стали жить в других местах — на Правом берегу в квартале Сен-Бон, недалеко от нынешнего центра Помпиду, и на Левом берегу — вокруг современной улицы Арфы.
По поводу ее названия существуют разные версии. Самая вероятная состоит в том, что оно восходит к вывеске, изображавшей царя Давида, играющего на этом музыкальном инструменте. Одно время улица Арфы тоже именовалась Juiverie. В парижской топонимике прошлых столетий было немало еврейских привязок.
Но вернемся к Еврейскому острову. Его история неразрывно связана с печальной судьбой ордена Тамплиеров, или бедных рыцарей Христа. Это был один из духовно-рыцарских орденов, основанных в начале XII века, на заре Крестовых походов. Его исходная цель состояла в том, чтобы защищать Святую землю и паломников, стекавшихся в Иерусалим. Со временем он превратился в одну из богатейших корпораций средневекового Запада. Тамплиеры контролировали огромные владения и вели финансовые операции в разных концах Европы. В 1291 г. последний оплот крестоносцев в Святой земле, крепость Сен-Жан-д’Акр (сейчас Акко), пал под ударами египетских мамлюков. Бедные рыцари Христа эвакуировались на Кипр и окончательно перенесли свою деятельность на Запад.
Однако дни ордена оказались сочтены. Французский король Филипп IV Красивый опасался влияния и богатства тамплиеров и повел на них наступление. В 1307 г. сотни рыцарей, живших в королевстве, были внезапно арестованы. Через пять лет папа Климент V официально распустил орден. На судебном процессе тамплиеров обвинили в бессчетных преступлениях против веры: отречении от Христа и ереси, идолопоклонстве, содомии.
Пытки вели к признаниям, а признания к приговорам. Многие рыцари были отправлены в застенки, другие — на костер. Владения ордена, в том числе его парижская резиденция — укрепленный Тампль, передали конкурентам — госпитальерам. В марте 1314 г. четырех иерархов ордена осудили на заключение до конца их дней. Приговор был оглашен на площади перед собором Богоматери в Париже.
Однако случилось неожиданное. Магистр Жак де Моле и приор Нормандии Жоффруа де Шарне внезапно заявили о своей невиновности и о том, что орден был оклеветан. Как повествует флорентийский хронист Джованни Виллани, опиравшийся на свидетельство родственника, находившегося в Париже. «Магистр Храма поднялся и громко потребовал, чтобы его выслушали. Когда народ притих, он отказался от своих прежних речей и заявил, что приписанные им грехи и ересь — чистые выдумки и что орден тамплиеров всегда был святым, праведным и благочестивым, но сам он заслуживает смерти, которую и хотел бы спокойно перенести, ибо из страха перед пытками и поддавшись уговорам короля и папы сделал признание, уступив их обману».
По юридическим принципам того времени отзыв признаний означал, что два лидера тамплиеров опять «впали в ересь». Под давлением Филиппа Красивого его совет в тот же день приговорил Жака де Моле и Жоффруа де Шарне к сожжению. И костер был устроен как раз на Еврейском острове, о котором я только что говорил. Самого острова больше нет. На его месте находится сквер, названный Vert-Galant, т.е. Вечного повесы. Так прозывали Генриха IV, который и в зрелом возрасте был известен любовными похождениями.
Орден тамплиеров был давно уничтожен. Однако исторические мифы и теории заговора, которые расплодились в XX веке, порой утверждают, что рыцари храма на самом деле ушли в подполье и в более поздние времена слились с масонами. Что вместе с евреями тамплиеры тайно продолжают рулить финансовой системой и через банки стремятся установить власть над миром. Песня знакомая до боли… В реальности же рыцари храма давно сошли со страниц истории, и главное, что объединяет Тампль со средневековыми евреями, — это имя исчезнувшего островка, где в 1314 году состоялась казнь двух лидеров ордена.