Еврейский сад Феррары

В Ферраре на Корсо Эрколе Примо д’Эсте находятся ворота в сад семьи Финци-Контини из одноименного фильма Витторио Де Сика, снятого по роману Джорджо Бассани 1962 г.

Роман рассказывает о судьбе богатых евреев в эпоху фашизма и о контрасте между реальностью и иллюзией.

Итальянские евреи верили в свою безопасность и вплоть до начала депортаций даже финансировали фашизм. Однако с принятием Расовых законов жизнь семьи Финци-Контини сосредотачивается в их имении в саду.

Окружающие его стены символизируют социальные различия и имеют двойственную природу. Это и самоизолирование евреев.

Хотя само слово «гетто» — итальянского происхождения, исторически евреи в Италии были хорошо интегрированы. В эпоху Ризорджименто, объединившей страну в 1861 году, сформировалась база единого национального сознания — современная «итальянскость». Одновременно с этим формировалась самоидентификация итальянских евреев.

Формирование национального самосознания евреев происходило параллельно с пьемонтцами, неаполитанцами или сицилийцами: это момент в одном и том же процессе. Подобно тому, как с XVII по XIX век пьемонтцы, неаполитанцы или сицилийцы стали итальянцами, так и евреи, живущие в Италии, стали ими. Это не помешало им сохранить еврейские особенности своей итальянской идентичности, точно так же, как и остальные итальянцы сохранили свои региональные черты. Это отмечал историк Арнальдо Момильяно в 1933 году, однако именно в этот период в обществе начинает возникать глубокая трещина, которую ярко отразило главное медийное зеркало нашей эпохи, ее сейсмограф — кино. В фашистский период кинематограф активно лоббировал антиеврейские предрассудки через образ «еврея-врага» (например, ростовщика в экранизации «Венецианского купца»).

После войны европейские страны пытались вернуться к нормальной жизни, а память о Холокосте претерпела разные стадии. Сразу после войны фильмы о Холокосте не снимались. Пока в странах соцблока (особенно в Польше) снимали фильмы о трагедии, западный кинематограф молчал.

В Италии не только не создавали собственных лент, но и не показывали зарубежные. СМИ объявляли нацистов и фашистов единственными виновниками войны, умалчивая об ответственности самой Италии за преследование евреев.

Так сформировался удобный миф «Italiani — brava gente» («Итальянцы — хорошие люди», 1964 г.), так назывался фильм Де Сантиса (в советском прокате «Они шли на Восток»). Фильм не о Холокосте, но его название дает нам ключ к пониманию еврейского вопроса в итальянском кино.

Что такое «brava gente»? Речь идет о мифе, об итальянцах-хороших людях, удобное определение для снижения исторической ответственности, особенно за преступления Второй Мировой войны. Перекладывание тотальной ответственности на немцев, которые вместе с фашистским режимом угнетали самих итальянцев. Этому поверила даже Ханна Арендт. Она утверждала, что итальянские евреи были лучше защищены, благодаря общей спонтанной гуманности народа древней цивилизации. Миф об итальянцах-хороших людях активно продвигался и подпитывался со всех сторон. Фильмы, поддерживающие этот миф, вроде «Средиземноморья» или «Выбора капитана Корелли» были вполне успешны.

Первой попыткой показать концлагерь стал фильм мастера итальянского кино Гоффредо Алессандрини «Еврей-бродяга» (1948).

Режиссер был первым мужем Анны Маньяни. Протагонист — Матео Блюменталь — обречен скитаться по миру как в пространстве, так и во времени. В концлагере, условном Освенциме, он влюбляется в Эстер, они бегут, немцы угрожают расстрелять 100 депортированных, тогда Матео сдается и гибнет.

Семиолог В. Пизанти отмечала, что эта картина совершенно неприемлема. Главный герой — легендарный вечный жид, то есть тот кто, насмехался над Иисусом на Голгофе, и был обречен на вечные скитания, в Освенциме впервые познает милосердие и так искупает свою вину. Самое шокирующее в этом фильме, это ложный или тривиальный способ, которым он объясняет, если не оправдывает, Холокост, представляя его как очищение или почти божественное наказание, согласно антиеврейскому стереотипу.

Постепенно в кино формируются контр-нарративы, переплетенные с событием Сопротивления, основополагающим мифом послевоенной итальянской демократии.

В 1960 году еврей Джилло Понтекорво снимает фильм «Капо» по книге Примо Леви.

Еврейка Эдит превращается из жертвы в палача, постепенно теряя свою человечность, невинность и эмпатию, становясь капо — начальницей барака. Но, благодаря любви, она возвращает себе достоинство, ценой своей смерти, высшей жертвы, почти как Матео Блюменталь. «Капо» — очень важный фильм, один из первых, освещающий выживание в нацистских концлагерях. Однако он все еще относится к тому периоду, когда специфика «еврейского вопроса» не рассматривается аналитически и дифференцированно.

Поворотный момент случился в 1971 году. После Шестидневной войны, где Израиль рисковал быть уничтоженным, произошел фундаментальный сдвиг по пересмотру позиции итальянскими евреями.

С 1967 года итальянские левые начали открыто поддерживать арабов. Итальянские евреи стали благосклоннее относиться к правым, которые были произраильскими. Тем не менее, в 1968 году левизна еще преобладала над еврейской идентичностью: многие евреи чувствовали себя прежде всего леваками. Эта рана кровоточит до сих пор. Новая трещина.

Впервые ответственность за Шоа напрямую на итальянское общество возложил Витторио Де Сика в фильме «Сад Финци-Контини» (1970, премия «Оскар» 1972 года).

Центральный образ фильма — сад, земной рай, безопасное пространство, контрастирующее с политическим адом улиц Феррары конца 1930-х гг. Сад — это место, где молчаливая неявная боль разрывает жизнь на части: от неразделенной любви до расовых преследований. Сад — метафора психического состояния всех персонажей, этот защищенный круг сжимается и становится для них общей могилой. Режиссер заявлял, что хотел снять этот фильм в соответствии со своими убеждениями. Он считал, что итальянское общество несет моральную ответственность за антисемитизм.

Этот же вопрос поднимался и в фильме Марио Моничелли, культовой комедии «Маркиз дель Грилло» с Альберто Сорди. Здесь есть важный эпизод с еврейским персонажем с типичными именем и фамилией Ароном Пипперно. Жанрово это чистокровная итальянская комедия.

Этому же жанру следует Роберто Бениньи в ленте «Жизнь прекрасна» («Оскар» 1999 года). Он выбирает комедию, чтобы рассказать об исторической травме и предложить зрителю своего рода облегчение и катарсис.

Бениньи использует юмор, который служит здесь для дестабилизации ужаса, порожденного злоупотреблением власти. Комедия превращается в трагедию. Придерживаясь тезиса о том, что Холокост невозможно отобразить, режиссер оставляет зрителю возможность самому додумать произошедшее.

В первой части фильма мир довольно идилличен, как и в саду Финци-Контини. Там сад вначале показан размыто в мягком фокусе, но он постепенно разрушается.

В начале фильма он показан весной, символизирующей жизнь и возрождение, а в конце фильма — это зима, олицетворяющая смерть. Красота уступает место смерти и трагедии, которая перестает быть личной и становится исторической. Идиллия разрушается. Этот сад еврейской семьи предстает как сад намерений, идей, а также этических и эстетических ценностей, как сад истории.

Смотреть видео

Все эпизоды сериала