Требование судить справедливо порождает важную дискуссию в мире права и юриспруденции: что должен делать судья, когда перед ним оказывается дело, в котором закон и справедливость вступают в конфликт? Если он поступит строго по закону, то не будет справедливости, а если попытается вершить справедливый суд, то рискует нарушить букву закона.
Одним из основополагающих прецедентов в этой области в период становления современного права стало дело «Риггс против Палмера», разбиравшееся в Нью-Йорке в 1889 году. Человек по имени Фрэнсис Палмер составил завещание, согласно которому оставлял большую часть своего имущества внуку, Элмеру Палмеру. Элмер по ряду причин опасался, что дед изменит завещание и лишит его наследства. Чтобы предотвратить это, он… убил своего деда. Однако преступление раскрыли. После того как внука признали виновным в убийстве, возник неожиданный юридический вопрос: имеет ли он по-прежнему право наследовать имущество деда?
С юридической точки зрения ответ казался положительным. Наследственное право штата Нью-Йорк не содержало никаких положений, лишающих убийцу права наследовать жертве. Завещание было действительным, а формулировка закона — предельно ясной. Но это вступало в вопиющее противоречие с чувством справедливости судей. Неужели можно убить и при этом получить его наследство?
Когда Моисей в начале своей речи повелевает судьям судить справедливо, имеет ли он в виду, что в подобном случае они должны вынести решение вопреки букве закона, или же справедливость означает строгое следование сухому закону? В Верховном суде Нью-Йорка мнения по этому делу разделились, но позиция большинства, сформулированная судьей Робертом Эрлом, была однозначной: недопустимо, чтобы убийца наследовал убитому. «Никому не должно быть позволено извлекать выгоду из своего обмана, или пользоваться преимуществами своего неправедного деяния, или основывать какое-либо требование на своем злодеянии, или приобретать имущество посредством своего преступления», — писал судья. Иногда принцип справедливости преобладает над законом.
