Реакция сынов Израиля удивляет: как они не ухватились за возможность выйти из рабства после стольких лет страданий? Это можно объяснить теорией выученной беспомощности Мартина Селигмана. Когда человек годами пытается решить проблему и терпит поражение снова и снова, он постепенно убеждается, что решить ее невозможно. Что бы он ни делал, ничего не меняется. В какой‑то момент мозг просто сдается. Человек опускает руки. И когда появляется реальная возможность перемен, он ее не замечает. Разочарование научило его не видеть такие возможности. Именно это выражено словами «упадок духа и тяжелая работа».
Есть и еще одно объяснение — то, что исследователи Эльдар Шафир и Сендхил Муллайнатан называют «туннельным мышлением». Представьте, что вы едете по длинному темному туннелю: вы видите только узкую полоску света прямо перед собой. Все, что вне туннеля — небо, пейзаж, возможности — перестает существовать. Чем дольше вы в туннеле, тем сильнее теряете связь с внешним миром.
Сильный дефицит — времени, денег, сил — загоняет человека в такой туннель и вызывает эффект туннельного мышления. Когда человек испытывает острый недостаток ресурсов, зона его внимания как будто сужается. Все ментальные силы уходят на то, чтобы пережить ближайший час, ближайший день. Слова Торы «упадок духа», буквально на иврите коцер руах, «укороченный дух», очень точно это передают: дух становится коротким.
Туннельное мышление подразумевает, что ты не видишь ничего вне туннеля. В таком состоянии способность планировать, замечать новые возможности или даже осознать радостную весть о возможной свободе — блокируется. Мозгу не хватает пропускной мощности, чтобы обработать новые данные. Дух становится коротким.
Шафир и Муллайнатан показали в ряде экспериментов, что люди, живущие в условиях постоянного дефицита ресурсов, вынуждены концентрироваться на ближайших тревогах, и их способность принимать решения резко ухудшается. Чаще всего человек живет в бедности не потому, что принимает плохие решения, а принимает плохие решения потому, что живет в бедности.
Это особенно усиливается в условиях голода. Дефицит захватывает все сознание. Вспоминаются описания Эли Шараби в книге «Пленный», где он рассказывает, что на определенных этапах в плену они могли думать только об одном — о еде. Голод сжимает человека в одну точку, и все внимание сосредотачивается на нем.
