Что такое палеоботаника?
Ботаника — это очень широко. Это все, что угодно, про растения: как их едят, как их выращивают, где они растут и какими они были миллионы лет назад. Кто такой археоботаник? Это тот, кто занимается растениями, которые находятся на раскопках. Когда мы идем и копаем какое-то городище, там есть горшки, черепки, стены, стеклянная посуда, золотые украшения. А среди всего этого есть еще семена, и плоды, и всякие остатки растений. И когда мы их ищем, мы всегда говорим со смехом студентам: «Найдете золото, бриллианты — берите себе, нам это не нужно. Найдете семечко обгорелое — несите в лабораторию, это дорого». Почему? Потому что люди всегда что-то ели. Вообще все, что нас окружает — наша одежда, наши дома, наши стулья — все это сделано из органики, из деревьев, из плодов и семян, даже бусы и сережки. Поэтому, когда мы что-то находим, нам это открывает дверь в чужую жизнь, и мы узнаем, на чем люди сидели, что они ели, что у них было основной едой, что они ели иногда, а что для них было предметом роскоши, привезенном издалека. Что они видели из окна, что у них росло рядом, где у них были поля, какие у них были сорняки.
Как работают палеоботаники?
Конечно, прекрасно — получить все на блюдечке с голубой каемочкой от археологов, но вообще надо копать. Потому что, когда копаешь, тогда видишь, откуда получается материал, в какой сохранности была эта комната, этот локус, как говорят археологи, и тогда все понятнее. Но очень приятно, когда археологи приносят мешки с землей и говорят: «Это из потрясающего горшка, практически из сказки про Алладина, вот скажи нам, что было».
Бывает еще такой вариант, когда археологи копают, и вдруг видят что-то большое и интересное, и кладут это в коробочку, а коробочка приходит к нам. Но вообще говоря, это катастрофа, потому что тогда ты видишь только одно семечко из этого места, ты не знаешь, что там было, что было вокруг, и почему археолог его взял, и что это семечко делало в этом месте. Это очень тяжелый случай, но так тоже бывает.
Удивительная находка в филистимлянском храме и дерево Авраама
Из удивительного и относительно недавнего. Мы копали помещение в городе, который называется по-русски Геф, на иврите он называется Гат — Тель Цафит. И было понятно, что это не дом, а по форме комнаты — она была как буква L в английском языке, в латинице — такой формы бывают помещения в древне-греческих храмах. Но это X век до нашей эры, до Олимпа и до всех греческих богов еще очень далеко. Так что, своим глазам не веря, просто все копали. И тут включился азарт, и мы сказали: «Несите нам всю землю». Археологи копали, и они нам принесли всю землю. Обычно к нам в лучшем случае приносят каждое десятое ведро земли, а тут мы сказали: просто несите все, что не лень. Они были очень трудолюбивы, они нам все принесли. И мы все это промыли в специальной такой машине, как ванна, которая моет землю по кругу. Вода там бегает в замкнутом цикле, и в результате на границе между ваннами у нас есть большое-большое сито, очень мелкое. И там оседает все, что не может протечь вниз.
И мы нашли там больше ста семян одного растения. Это было удивительно, потому что это была не пшеница, не ячмень, не горох, не чечевица, и не маслины — то, что мы обычно находим на раскопках. Это было что-то круглое, очень похожее на черный перец. Но черный перец не растет в Израиле. И когда мы это определили, оказалось, что это совершенно волшебный куст, который на латыни называется Vitex agnus-castus. То бишь, Vitex — это что-то такое, из чего плетут корзины. Agnus — это очень похоже на ангела, или на агнца божьего. И castus — значит «чистый». То есть, что-то очень культово чистое, интересное. В иврите это растение называется дерево Авраама, и нам тоже стало интересно, какое же есть дерево у Авраама. И когда полезли искать всякие другие названия этого растения в ближайших языках, там тоже оказалось много интересного, и все очень душещипательное какое-то — или очень чистое, или Авраам.
Из ветвей этого растения, как выяснилось не так давно, плели веревки. Из него же плели корзины. Но что же оно делает в помещении, которое мы считаем храмом? Вот это было непонятно. Пошли смотреть фитохимию, а оказалось, что у него есть всякие волшебные медицинские свойства. Оно успокаивает нервную систему мужчин и женщин, спасает женщин во всяких ситуациях, очищает организм. И что интересно, из греческой историографии, из более поздних текстов, мы знаем, что на острове Самос в храме Геры проводился ежегодный женский праздник. Где-то в сентябре встречались замужние женщины, уходили на неделю куда-то к реке в шалаши, жили в шалашах и устилали себе пол вот этими ветвями, потому что они дают очень приятный запах и успокаивают. Замужняя женщина не выходит из дома в греческой традиции. Она как «домашняя бабочка» — очень красивая, очень полезная, но она не выходит из дома. На рынок ходит мужчина, на войну ходит мужчина, и в баню тоже ходит мужчина. Женщина живет в доме. И только раз в году они могли встретиться, матери со своими замужними дочерьми, и это такой интереснейший тусняк, где нет мужчин, нет даже братьев, не то чтобы мужей. По Самосской мифологии богиня Гера родилась в этом кусте Авраама, и это дерево ее воплощение, собственно. Так что найти это в Израиле, в городе Геф (Гат) – Тель Цафит, в самом главном городе филистимлян — в том самом, куда царь Давид ходил к филистимлянскому царю разговаривать, рядом с которым была битва Давида и Голиафа, найти вдруг это растение в слоях X века до нашей эры (то есть три тысячи лет назад) было удивительно.
Филистимляне не оставили нам, к сожалению, объяснение, что они с ним делали. Но мы эти семена нашли в том узком помещении внутри храма, где лежали всякие другие ценные предметы: маленькие вазончики, кувшинчики, тарелки с едой. Скорее всего, они устилали ветками этого Авраамового дерева помещение, чтобы оно было мягким, чтобы там был приятный запах, и там можно было положить более ценные подарки для богов. Как вы знаете, когда выходишь на улицу или идешь в какой-нибудь национальный парк в Израиле, какой куст ни потрогаешь — он довольно колючий, листва жесткая. У нас очень мало растений с мягкой листвой. Так что, может быть, все намного проще: этот куст стал важным просто потому, что он мягкий. Это смешная такая вещь. Мы всегда думаем, что важное что-то, потому что оно важное, какой-то там есть смысл — медицинский, интеллектуальный или гастрономический. А оно могло быть важным потому, что оно мягкое.
Как связаны ботаника и язык?
Хороший вопрос: как связана ботаника и язык? С одной стороны — никак, потому что мы занимаемся конкретными вещами, не чем-то философским и не какими-то эмоциями. Ботаника — это древесина, ветки, цветы, плоды и кусты. С другой стороны — все надо как-то называть. Поэтому, когда мы определяем растения сначала с точки зрения ботаники, потом мы пытаемся понять, какое же оно могло иметь смысл в культуре этих людей. И это очень логично — пойти и поискать что-нибудь в Танахе, что сказано про это растение. Но, к сожалению, в Танахе очень редко дано хорошее ботаническое описание. Про кедр, например, мы знаем, что его древесина полна смолы, и поэтому царь Соломон обшивает ей свой храм. Зачем ему нужна эта древесина со смолой? Чтобы туда не забирались всякие жучки и тараканчики, потому что они очень боятся запаха всех этих можжевельников, кедров и иже с ними.
Я делала диссертацию про железный век, поэтому я ходила и проверяла древнегреческую и ранне-римскую литературу, что они пишут об этих растениях, потому что это самая близкая культура с сохранившейся письменностью. И у греков можно посмотреть и понять, что было интересного в смысле растений и у нас тут во времена Первого и Второго храмов.
Вот, например, хороший пример из иврита. Мы все знаем, что дуб на иврите называется алон, а фисташка (у нас их целых три вида растет в Израиле — не та фисташка, которую мы едим, а просто другое красивое дерево) называется эля. Очень смешно. И то, и другое слово начинается с букв алеф и ламед. Мы знаем еще одно слово очень знаменитое, которое начинается с алеф и ламед, это Эль — Бог. Возникает вопрос: а как же и фисташка, и дуб оказываются божественными деревьями? В Танахе сказано: «Не сажай деревья рядом с Храмом», и в другом месте — «Пойди и сожги леса фисташек». И ты сначала думаешь: как-то это не экологично — сжигать леса. А потом, когда ты понимаешь, что означали леса фисташек для израильтян того времени, в общем, это, видимо, была борьба с друизмом, поклонением деревьям или чем-то подобным. И вот так мы получаем представление о том, что какое-то дерево могло означать для людей в той или иной культуре. Так что язык очень важен.
Но еще смешной анекдот есть из русского языка, о том же самом дубе. По-русски дуб, дубина — недалекий человек. А в Чехии, когда во времена нашего детства был диктатор, его, любя, и обожая, и льстя ему, называли дубом. Потому что в чешском языке дуб — это что-то могучее и прекрасное. А по-русски вот назовешь кого-нибудь дубом — он тебе не скажет спасибо. Так что язык очень важен, и всегда важны нюансы.
Как в Израиль вернулась финиковая пальма?
Я не слышала историй про то, что люди привозили с собой среднерусскую флору. Но вклад россиян в озеленение Израиля известен. Была революция 1905 года в России, после нее очень активно начали организовывать еврейские сельскохозяйственные поселения в Крыму, на юге Украины, и там люди научились работать на земле. Это был просто прорыв и выход из городского бытия. Многие из них потом приехали сюда со своими знаниями, и это был большой подарок для страны, потому что они уже знали, как пользоваться мотыгой, как что сажать и когда сажать. Очень долго эти знания не могли быть здесь применены, потому что то, что растет на юге Украины и в Крыму, не может быть выращено здесь, особенно без интенсивного полива. Поэтому эти люди старались, но очень долго у них ничего не получалось. Сначала надо было осушить болота, потом надо было догадаться, что болота не надо было осушать, а нужно было только слегка присушить.
Вот, например, история с возвращением финиковой пальмы в Израиль — реальной финиковой пальмы, на которой растут финики, единственной пальмы Старого света, которая вообще есть. Мы знаем из Плиния-старшего, из всяких римских источников, что такие пальмы прекрасно росли в Иерихоне, и финики из Иудеи были самыми вкусными, какие только были в Римской империи. И когда сюда приехали сионисты в конце XIX-начале XX века, они очень захотели здесь вырастить побольше фиников, потому что финиковых пальм здесь было очень мало. Это растение, растущее в оазисе, ему нужны условия оазиса. А условия оазиса — это значит, грунтовые, подземные воды должны быть не глубже одного метра от поверхности земли. Вода, которая течет там всегда, а не когда зимой выпадает дождь. И при этом должно быть очень жарко, и не может быть никакого похолодания. В Иерусалиме, где у нас достаточно много грунтовых вод и есть колодцы, можно было бы посадить финиковую пальму, но ей холодно тут зимой. А где у нас есть оазис? В районе Дейр-эль-Балах (в Газе), в Иерихоне и в районе Бейт-Шеана.
В начале XX века здесь росло приблизительно 300 финиковых пальм. Они были все разносортные, разношерстные, и не все давали вкусные плоды, поэтому финики в основном покупали за границей. А плод финиковых пальм очень ценен, он очень сладкий и сытный. Мед тот самый из «страны, текущей молоком и медом», это финиковый мед. В общем, медом тут намазано было, но фиников не было.
А сионисты очень хотели привезти эти деревья и посадить, и это были люди с образованием из России. Вообще-то это было очень сложно, потому что продажа ростков финиковой пальмы была категорически запрещена законом Египта и Сирии. И Ирак тоже запрещал продавать сионистам ростки финиковой пальмы. Это надо было делать как-то тайно, исподтишка. Пытались вырастить из косточек — ничего хорошего не получалось, пытались привезти ростки — тоже ничего не получалось. Где-то до середины 1950-х годов было неизвестно, что, собственно, надо сделать, чтобы росток принялся хорошо. А оказывается — его надо оторвать от основания ствола финиковой пальмы. Там появляются детки, новая маленькая пальмочка — ее надо отделить и пересадить в течение двух недель в новое хорошее место, где есть вода и тепло. Если везти ее долго через пустыню, то все, что ты купил за сумасшедшие деньги (а стоили они очень дорого, эти саженцы), не доезжало. И наконец это свершилось, где-то в середине 1950-х годов научились это делать. Но забавно посмотреть ботаническую и агрономическую литературу в Израиле начала XX века, когда люди пишут: «Мы не знаем, что делать с финиковой пальмой».
Исчезнувшие гигантские финики римского периода
Недавно мы изучали материалы из одной пещеры в районе Мертвого моря, там были найдены финиковые косточки. У нас были образцы из неолитического и римского слоя. Неолит — это семь-десять тысяч лет до нашей эры, то есть двенадцать тысяч лет назад. Это время, когда еще не научились лепить горшки из керамики, все делалось из камня. Но зато уже было сельское хозяйство, была охота, были обряды, танцы. И народ был очень продвинутый, гораздо более, чем сейчас. С точки зрения археологии и современной науки мы говорим, что те люди, каждый из них по отдельности, знал намного больше, чем каждый из нас. Мы знаем это как общество, а они — каждый должен был обладать определенным набором знаний, чтобы выжить: какие растения есть, какие не есть, какого зверя как поймать.
Но это было самое начало сельского хозяйства, мы не знаем, была ли уже тогда финиковая пальма одомашнена. Поэтому было очень интересно найти здоровую такую финиковую косточку в слое, про который археологи сказали, что он однозначно неолитический. Объяснили нам, что это была стоянка охотников. Вот они там сидели на этой терраске, смотрели вниз в район Кумрана (там река) и, видимо, охотились на диких оленей. Остались следы изготовления наконечников стрел. Какая-то пастушья сумка у них должна была быть. И вообще интересно, что у них там вместо кофе и шоколадки в кармане было. А тут — финиковая косточка.
Оказалось, что если измерить финиковые косточки диких пальм, то они очень маленькие, приблизительно один сантиметр длины. В районе Омана мы знаем рощу, которая растет сама по себе, и косточки у фиников там очень маленькие — это считается единственно сохранившаяся популяция диких финиковых пальм. А современные финиковые косточки вы все знаете. Но те же косточки римского периода гораздо крупнее. А мы, с точки зрения одомашнивания растений, знаем, что обычно у нас все плоды, даже зерно становятся крупнее, — человек заинтересован, чтобы то, что мы выращивали, давало нам крупные плоды. И тут получается, что нынешние финиковые пальмы не имеют никакого отношения к финиковым пальмам римского периода.
Мы стараемся всегда относиться очень осторожно к литературным источникам, но мы знаем, что римляне тут действительно вырезали население, когда подавляли Великое иудейское восстание. Оказывается, исчезли люди, которые умели опылять финиковую пальму, умели за ней ухаживать — римляне, видимо, их достаточно поубивали. И она вымерла, а финики, которые мы едим сейчас, они мельче, и они не такие, как финики римского периода. Для меня это было открытие, потому что я всегда считала, что мы идем по нарастающей, линеарно развиваемся, а оказалось — вовсе нет.
Эксперимент по проращиванию древних семян
В Масаде нашли в 1960-х годах целый горшок фиников. Горшок был запечатан, целый, спрятан в полу, так что никакие мыши и жуки до него не добрались. И выбрали из него пять финиковых косточек. Они были не горелые, сухие, как полагается в пустыне. И это чудо. У нас в Израиле живет дама, ее зовут Элен Соловей. Она живет в кибуце Ктура, и она сумела прорастить одну из этих косточек! Росток назвали «Метушелах» («Мафусаил»), как самое древнее растение. Через 10 лет, когда это растение наконец зацвело, оно оказалось мальчиком, а вовсе не девочкой. А у финиковых пальм, как у животных, есть мальчики и девочки, и плоды приносят только девочки.
Забавно, очень было трудно в это поверить на самом деле, что косточка, которая пролежала в земле две тысячи лет, могла прорасти. Через два-три года у обычных семян всхожесть уже очень маленькая. Но финиковая пальма — она растение оазисное. Косточка у него сама по себе очень твердая, большая, и то, из чего прорастает новое растение, эмбрион, сидит в самой середине деревянистой косточки — он спрятан максимально. Это отличает финиковую косточку от зерна пшеницы или ячменя, где эмбрион сидит на конце зерна, легко отваливается, и его очень легко убить. А тут все как в сейф спрятано.
Так что выросло дерево, зацвело мальчиком, и Элен Соловей придумала: она взяла всякие другие косточки из разных пещер Израиля, где тоже сохранилась финиковая пальма, и она их проращивает. Она разработала методику, вполне реальную. И теперь у нее есть и девочки тоже разного периода. Теперь она их скрещивает и пытается получить плоды нужного вкуса. Элен Соловей дает растениям имена, поскольку каждое из них из другой пещеры, у каждого есть своя датировка — это индивидуумы.
Кто обычно придумывает имена растениям и закон скромности
Как в любой биологической науке, имена растениям придумывают систематики и номенклатурщики. Раз в четыре года проходит Всемирный ботанический конгресс, где обязательно собирается комиссия специалистов по номенклатуре и систематике. И они пишут новый ботанический кодекс, где прописано, как нужно придумывать имена. Мне очень нравится, что используют смесь греческого и латыни. Всегда первое слово — это название рода (греческое или латинское). А второе слово — это описание собственно вида, оно очень часто называется в честь какого-то конкретного ботаника. Мне очень нравится в ботанике закон скромности, что никакой самый великий и много о себе думающий ботаник не может новый вид растения назвать своим именем. Это просто запрещено законом. То есть это способ сказать спасибо своему учителю, коллеге, но не себе. И эта скромность очень все украшает.
Вот, например, великий ботаник Линней, который придумал номенклатурную систему в XVIII веке, послал своих учеников во все концы мира. Один из них был у нас тут, звали его Пер Форссколь. Это был шведский ботаник, он здесь очень страдал от жары, болел всеми возможными болезнями, но собирал гербарий, определял, описывал. Это очень сложно, когда вы оказываетесь в новом месте, вдруг что-то понять. Я помню свой шок, когда я приехала в Израиль из Санкт-Петербурга после ботанических практик в Крымy: вот я вижу финиковую пальму, понимаю, что это пальма, а все остальное — я не знаю, что это такое. Буквально три-четыре дерева знала. То, что делал бедный Пер Форссколь, путешествуя по Северной Африке, Йемену, Аравии и Израилю, просто трудно себе вообразить. И в честь него его учитель Карл Линней назвал растение Форссколия — целый род в честь своего ученика. Одно такое растение растет у Кумрана. Перед входом в Кумран слева растет что-то невысокое, маленькое, зелененькое, мясистенькое, пушистенькое, волосатенькое. Очень похоже на крапиву, но не крапива — это Форссколия. Она выживает в пустыне, ни с кем не борется, никого не кусает. Так что если вы слышите какое-то странное название растения, пойдите поискать его этимологию в словарях — это замечательная сторона ботаники.
Как ботаника связана с большой историей Земли?
Если мы унесемся далеко-далеко в прошлое, во времена динозавров, мы увидим два суперконтинента: Лавразия на севере, в Северном полушарии, и Гондвана в Южном полушарии. Гондвана потом развалилась на Южную Америку, Африку, Австралию и Антарктиду, а Лавразия развалилась на Северную Америку и Евразию. Вот, например, есть такое дерево — Магнолия, с огромными белыми цветами. Оно растет в Японии, в Крыму и на восточном побережье Северной Америки. Какой странный способ расти для близких видов, они же никогда не встречаются! А когда смотришь на возраст этой группы, понимаешь, что им больше 200 миллионов лет, и тогда осознаешь, что когда-то они росли все вместе на одном континенте Лавразия.
Сейчас очень распространены генетические, молекулярные методы исследований. Мы все состоим из клеток, из молекул. Мы можем проследить присутствие или отсутствие какой-то молекулы в каком-то организме, и таким образом многое про него сказать. Современные молекулярные методы продвинулись и в археологию. Есть теперь такое ответвление в археологии, когда вы берете землю из пещеры и изучаете ее, как полицейские, как детективы. И можно определить, что там были люди: они там спали, ели, у них текла слюна или они кашляли. Сохранилось достаточно молекул и генов, по которым мы можем определить, что это были точно люди, и даже какой вид людей. Не надо даже находить черепков и косточек, а достаточно проанализировать землю из пещеры.
Что-то такое уже сделали недавно при попытке понять историю одомашнивания ячменя, из которого делают перловку. Это очень важное растение, считается, что оно одомашнено раньше пшеницы. Современными методами проанализировали сорта ячменя по всему земному шару. Забавно, что все, что мы едим под названием «перловка» сейчас, производное одного и того же вида, там нет никаких смешений. Проанализировали также сухие зернышки ячменя, найденные во время археологических раскопок в пещерах у нас в Израиле, в районе Мертвого моря. Там в этих зернах сохранились обрывки генов, но и оказалось достаточно для сравнительного анализа, и он показал, что ячмень одомашнили тут. В процессе одомашнивания колос перестает рассыпаться, зерно становится крупнее, а чешуйки тоньше. И забавно, что все эти три этапа прошли здесь. Потом ячмень акклиматизировался, приспособился к более северным условия Европы, к более длинному дню, к другому времени прорастания (наш-то прорастает в ноябре-декабре и созревает к марту, в заснеженной Европе так не получится). Так что этот переход произошел в Европе, а все три первые генные перестройки — у нас в Израиле. И выбрать правильную модель из всех современных статистических методов помогли именно археологические зерна. Генетики очень благодарили нашу лабораторию, сказали, что без вас мы бы такую крутую работу сделать не смогли.
А что интересного для ботаников в Израиле?
Израиль — такая маленькая страна, и здесь все очень сконцентрировано. Так что можно, сидя на стуле в одном месте, смотреть направо и видеть пустыню, налево — европейские горы, а еще левее — средиземноморскую растительность. Мы сидим на перекрестке между Евразией и Африкой. И замечательно, что горы и Средиземное море остановили ледники, в ледниковый период досюда они не дошли. У нас здесь есть элементы древней растительности (доледниковой), африканской растительности и даже индийской растительности, когда реки текли еще с востока Аравии на запад и несли различные материалы: древесину, дрова, семена. Тогда еще не было Мертвого моря, современного ландшафта, но жизнь была. И вот возник такой особый салат.
В Израиле довольно большое видовое разнообразие: около 2600 видов растений в природе. И у нас очень интенсивное сельское хозяйство, мы самая южная страна из развитых стран мира. Наше сельское хозяйство — это пример для всех. Здесь происходит акклиматизация очень многих растений для засушливого климата, и в городской природе и сельскохозяйственной выращивается еще порядка 10000 видов растений. Еще есть специфика: на севере деревья стоят голые зимой, зеленеют летом, а здесь наоборот — они стоят голые в основном летом, потому что летом засуха и растениям очень плохо, а зеленеют зимой. А потом, у них очень часто есть зимняя листва и летняя, бывает три сезона цветения, и каждый раз плоды.
Как стать ботаником?
Как я стала ботаником — совершенно не имеет никакого отношения к тому, как стать ботаником здесь. У меня это был детский интерес. У моих родителей была фишка — у нас всегда была дача, и мне там было ужасно интересно ходить среди листвы. Растения — они молчат, у них есть большое преимущество: с ними можно разговаривать, они ничего плохого в ответ не скажут, они на том же месте, можно к ним вернуться. Они живые существа на сто процентов, они дышат. Я обычно спрашиваю растения: «Как же тебя зовут? Скажи же, наконец». Современный король Англии тоже очень любит разговаривать с растениями.
В Израиле много потрясающих ученых. Вообще, Израиль отличается своим человеческим лицом: можно к любому подойти, задать вопрос, и все с удовольствием рассказывают о своем деле, никто не прячется за академическими стенами. Всем нужны ученики, все очень хотят передать свои знания. Поэтому подойти к кому-то, задать вопрос и получить хороший ответ очень просто, и заниматься ботаникой здесь — очень благодарное дело.
А тому, кто хочет приносить пользу сельскому хозяйству в Израиле, надо идти учиться в Еврейский университет на сельскохозяйственный факультет в Реховоте.
Можно ли обмануть вишню?
В Беэр-Шевском университете имени Бен-Гуриона есть профессор Ави Новоплянский, который занимается реакцией растений на внешние раздражители и считает, что реакций очень много. Вот есть известный анекдот про чапараль в Америке: когда туда приходят животные поесть листвы, овца кусает первый куст, растение впадает в стресс, у него меняется концентрация газов в системе. И оно выделяет стрессовые вещества через корни в момент, когда его едят. Собратья по разуму, его одновидовые кусты рядом, получают этот сигнал корнями, ощущают, что газовая ситуация другая, и тоже выделяют стрессовые вещества в свою листву. Поэтому, когда овца переходит к следующему кусту — он невкусный. Они буквально передают друг другу тревогу. И листвой они тоже чувствуют стресс, который излучает соседнее растение (например, если забыли полить горшок с цветком), и тоже впадают в стресс. У них есть способ общения. Это использовали агрономы в Израиле.
Они, в частности, изобрели способ заставить плодоносить вишневые деревья. Вишневое дерево из семейства розоцветных, они хорошо цветут после снега и морозов, а здесь с этим плохо. Посадить вишневый сад и рассчитывать на снег — не заработаете денег. Поэтому израильские ученые делают укол вишне — того самого вещества, которое вишня вырабатывает после заморозков. Они ее обманывают, делают этот стрессовый эффект, сообщающий дереву: мороз был. И вишня плодоносит. Эту технологию продают в теплые страны.
Почему нельзя рвать цветы?
Больше всего я люблю ботанический сад в Иерусалиме. В Гиват-Раме есть чудесный ботанический сад, сделанный по географическому принципу: там есть Африка, Австралия, Америка, Европа. И там даже есть две березы — кто очень скучает по березке, можно увидеть. И там всегда красиво, круглый год. Очень рекомендую ходить по национальным паркам и заповедникам. Мы вот так сходили несколько лет назад и нашли дикий виноград, который растет на Кинерете прямо перед вами, хотя все великие ботаники писали, что его здесь нет.
С 1956 года в Израиле есть закон об охране природы и растений. Нельзя рвать цветы, ветки и даже листву! Ни для красоты, ни сделать подарок маме, ни букет, ни в школу отнести — это строго запрещено законом. Ни одно растение в природе не растет здесь без того, чтобы были приложены для этого сумасшедшие усилия: в городе все поливается, в заповедниках все охраняется. Даже если вы придете в гости к кому-то в личный сад и захотите отломать ветку, надо спросить разрешение. Если вы вырастили дерево в саду и захотели его спилить, нужно получить разрешение. Все это зеленое вокруг, эта потрясающая красота, сделана человеческими руками за последние 50 лет. И нужно отнестись к этому с пониманием, что это сделано для всех, а не для того, чтобы сорвать. Никто в тюрьму, конечно, в случае чего не посадит, но надо понять, что это продукт сознательной деятельности людей и государства. На моей памяти еще, когда я срывала какую-то травку по дороге на урок, на меня набрасывались местные тетеньки, говорили: «Ты же знаешь, что этого нельзя делать!» Я говорю: «Я несу на урок ботаники, научу еще 20 человек». «Ну ладно, только делай это так, чтобы дети не видели, а то они решат, что это можно». Дети, не рвите цветы!
