Здравствуйте. Меня зовут Лев Ганкин, и это подкаст «Кумкум ЦАХАЛ» — об Армии обороны Израиля и обо всём, что с ней связано. В каждом выпуске мы рассматриваем израильскую армию с новой стороны: первый был посвящён её взаимодействию с миром высоких технологий, второй — вопросам трудоустройства солдат и офицеров, а сегодня мы резко сменим оптику и поговорим на тему, которая с годами, кажется, становится всё более и более актуальной. Это отношения между ЦАХАЛ и религиозным обществом в Израиле, в том числе с его ультраортодоксальным сектором. Кто служит в армии, а кто — нет? Почему харедим, то есть как раз ультраортодоксы, в большинстве своём освобождены от воинской повинности — и как армия стремится привлечь их в свои ряды? Наконец, правда ли, что другие представители религиозного общества — так называемые «кипот сругот», или «вязаные кипы» — наоборот, превратились сегодня в опору израильских вооружённых сил, и если да, то как так получилось? Вот лишь некоторые из вопросов, на которые мы постараемся найти ответы в ближайшие полчаса.
Этот выпуск выйдет в свет позднее, но записываю я его летом 2025 года, и вот какие новости идут для него фоном. 1 июля — «Начиная с сегодняшнего дня, ЦАХАЛ начнёт рассылку 54.000 повесток о призыве для ультраортодоксов призывного возраста». 7 июля — «Коалиция снимает с повестки дня все законопроекты из-за бойкота со стороны ультраортодоксальных партий, недовольных тем, что глава комиссии по иностранным делам и обороне Юлий Эдельштейн не представил черновик закона о призыве». И так далее и тому подобное — я выбрал лишь два сообщения из нескольких десятков. Нет сомнений, что в 2025 году взаимоотношения Армии обороны Израиля и ультраортодоксального сектора — один из острейших внутриполитических вопросов.
Но почему? И в чём корень проблемы?
Издалека ситуация выглядит очень просто: значительная часть населения Израиля (согласно исследованию, опубликованному в январе 2025 года, ультраортодоксы, или «харедим», составляют более 14 процентов мужского населения страны) не служит в армии, несмотря на вроде бы существующую в нашем государстве обязательную воинскую повинность. Оценивать это обстоятельство можно, скажем так, в двух разных аспектах. Самая распространённая и, положа руку на сердце, логичная реакция описывается знакомым каждому ребёнку словосочетанием «так нечестно!». Почему одним можно не служить, а другим нельзя? У нас вообще равноправие или как? Закон един для всех или он всё-таки как дышло: куда повернул, туда и вышло?
Впрочем, на этих причитаниях мы далеко не уедем. Важнее, что тут есть и другой аспект — сугубо практический. Но о нём уже расскажут профессионалы — в этот выпуск я пригласил в качестве гостей сразу двух спикеров. Один из них — это уже хорошо знакомый нам военный эксперт Давид Гендельман. А другой — Аси Каниэль, доктор исторических наук, руководитель организации «Итим», в том числе как раз оказывающей всестороннюю помощь гражданам Израиля при взаимодействии с религиозным истеблишментом. Оба сошлись на том, что вопрос призыва ультраортодоксов в армию сегодня уже абсолютно точно перешёл из теоретической плоскости в практическую.
АК: «До 7 октября люди верили, что нам нужна маленькая и умная армия, и сказали: если так, давай будем жить без ультраортодоксов в армии. И в кавычках можно сказать, что для армии самой это тоже было «легче», потому что для ультраортодоксов нужно строить отдельный мир внутри армии, это головная боль. Сказали и армия, и политики, и общество: окей, хорошо, пусть они не будут служить, но будут потом, если возможно, учиться в университете, станут частью еврейской экономики, израильской экономики, и так далее. Но после 7 октября, когда поняли, что нам нужна большая и умная армия, это уже жизненный вопрос и очень горячий».
ДГ: «Как говорит Управление кадров, сейчас не хватает примерно 10 тысяч солдат, из них примерно 7 тысяч боевых солдат. <…> Сейчас, если взять всех, кто имеет отсрочку по процедуре торато умануто, то это больше 50 тысяч, потому что это все, кому 18 лет, 19 лет, 20 лет и так далее, если сложить всех вместе — очень большое количество».
Про процедуру «Торато умануто» мы ещё поговорим чуть позже, но общий смысл, кажется, ясен и без того: без участия ультраортодоксального сектора армия просто-напросто рискует испытать кадровый дефицит, остаться недоукомплектованной. Сектор же, в свою очередь, как мы видим по сводкам новостей, не спешит идти на компромиссы в том, что касается призыва учащихся ешив — то есть, религиозных учебных заведений. Отсюда и напряжение в обществе, периодически выливающееся даже в уличные беспорядки.
Как же так вышло, что «харедим», или ультраортодоксы, де-факто освобождены от военной службы? Эта традиция восходит ещё к самым первым годам истории Израиля — правда, контекст с тех пор несколько раз принципиально менялся.
АК: «Еще до создания государства Израиль Бен-Гурион получил список учеников ешивы, там было 400 имён. И раввины сказали Бен-Гуриону: посмотри, после Катастрофы, после разрушения Мира Торы в Восточной Европе мы хотим здесь перестроить что-то. И для того, чтобы перестроить, дайте нам освобождение для четырёхсот учеников, которые будут сидеть и учиться. Сказал Бен-Гурион: ладно, 400 — это немного. И объясняют, что он сам поверил, что через некоторое время их станет меньше. Они верили, что религия — это вещь, которая скоро закончится, и поэтому утвердил».
Это важный нюанс: отцы-основатели Израиля, надо думать, очень удивились бы, узнав, что на восьмом десятке существования государства процент религиозного населения в нём будет столь велик. В массе своей это были светские люди, устремлённые в будущее — а религию считавшие уходящей натурой. К истово верующим Бен-Гурион и его соратники зачастую относились весьма неоднозначно: я бы сказал, со смесью снисходительности и подозрительности.
ДГ: «Заметим в скобках, что религиозные, в том числе ультраортодоксы, во время Войны за независимость тоже принимали то или иное участие, но, скажем так, ограниченно. Например, так называемый батальон а-Тувья в Иерусалиме, в основном, занимался строительством укреплений. Оружие им особо не давали, кроме прочего, потому что тогда правительство опасалось: неизвестно, куда потом будет обращено это оружие, это, скажем так, не совсем наш элемент».
Тем не менее, вопреки прогнозам государственных деятелей, количество религиозных евреев в Израиле не снижалось, а скорее росло даже в первые десятилетия существования государства — пусть и далеко не так стремительно, как сегодня. Квоту освобождённых от службы, соответственно, иногда приходилось поднимать…
АК: «Когда была Шестидневная война, цифры уже были в два раза больше, уже было 800, которым освобождение дали. Но командир штаба сказал, что это максимум, больше 800 нельзя. И все остальные, кроме вот этих 800, служили, это факт. Могу сказать про моего дедушку, он сам был хасид, родился в Польше, приехал в Израиль после Катастрофы. Служил в армии, и его соседи тоже ходили в армейской форме в Бней-Браке, и всё было хорошо».
Словом, количество ультраортодоксов, получавших освобождение от военной службы, увеличивалось, но оставалось контролируемым. Перелом произошёл во второй половине 1970-х, причём и здесь тоже можно говорить о двух аспектах. Один из них — политический: после прихода партии «Ликуд» к власти в 1977 году в правительство Менахема Бегина вошла и ультраортодоксальная партия «Агудат Исраэль» — частью коалиционного соглашения, как указывает Аси Каниэль, стала фактическая отмена обязательной воинской повинности теперь уже для всех учащихся ешив. А второй аспект — демографический; слово Давиду Гендельману…
ДГ: «В 1970-е годы ввели пособия на детей. <…> На самом деле, разумеется, все слои общества это поощрило заводить больше детей, но в первую очередь — как раз слабые слои населения в экономическом плане, в том числе, ультраортодоксов. Поэтому их становилось всё больше и больше. То есть, в процентном отношении эта проблема, как я уже сказал, что они не служат в армии, росла и росла».
Примерно так Израиль и пришёл к той ситуации, с которой он вынужден иметь дело сегодня. До сих пор мы рассуждали о ней в относительных величинах — проценты и так далее. Возможно, ещё убедительнее будут выглядеть абсолютные значения — в красноречивом комментарии Аси Каниэля…
АК: «Сейчас есть 67 тысяч учеников ешив, которые должны служить по закону и не служат. И каждый год это количество растет примерно на 13 тысяч людей. Одно маленькое замечание: когда мы говорим здесь про цифры, нужно сказать, что никто не знает точно, какие цифры. У армии одни цифры, у политиков — другие, у самих харедим — третьи. Так что за цифрой есть очень много политики. Но, в принципе, 13 тысяч — это те, кто закончил ультраортодоксальные школы в последний год, и им исполнилось 18. Но говорят, что, может быть, есть ещё 4 тысячи, которые не учатся нигде или учатся в местах, про которые никто не знает. Короче, цифры — они между 13 и 17 тысяч каждый год».
Между прочим, я неспроста сказал именно про фактическую отмену обязательной воинской повинности для ультраортодоксов — юридически, по букве закона это оформлено совсем иначе. Объясняет Давид Гендельман:
ДГ: «Закон о военной службе гласит, что все граждане и постоянные жители Израиля обязаны проходить военную службу, если их призовут <…> И поэтому освобождение в самом законе есть только для религиозных женщин, для мужчин никакого освобождения нет. Поэтому вся эта процедура, так называемая «Торато умануто», то есть «его Тора, его ремесло», — это отсрочка на время учебы в ешиве. То есть, каждые полгода надо приносить справку и показывать: я всё ещё учусь, у меня всё ещё отсрочка. Ну и понятно — полгода, полгода, полгода… Проходит несколько лет, и потом у него уже дети, он доходит до соответствующего возраста, и тогда его уже освобождают по возрасту и по семейному положению. Но самого по себе исходного освобождения нет, это именно отсрочка».
То есть де-факто получается бессрочная отсрочка от срочной службы. Честно говоря, можно сломать не только язык, но и мозг — тем не менее, как говорится, «зэ ма йеш». При этом важно оговориться: в священных текстах ничего не написано о том, что правоверному иудею, например, нельзя брать в руки оружие. Наоборот — есть, среди прочего, такое понятие, как «мильхемет мицва»: оборонительная война, которую не просто разрешено, но больше того — полагается вести в условиях смертельной опасности. С чем же тогда связано нежелание ультраортодоксов служить в Армии обороны Израиля? Как у нас сегодня повелось, и здесь тоже есть два отдельных, пусть и тесно связанных друг с другом аспекта…
ДГ: «Во-первых, само харедимное общество построено на максимальном отграничении от внешнего мира. В принципе, это идейное течение началось в XIX веке как ответ на эмансипацию евреев, уравнивание в правах и появление вообще светских евреев как таковых. <…> Если в своё время проблемами считалось кино и прочее, потом телевизор, сейчас проблема — интернет, то есть везде разврат и так далее, надо как можно больше отгородиться. А в армии проблем гораздо больше, потому что призывник уходит и проводит долгое время в отрыве от семьи, от традиционного общества. Возникает опасение, что он растеряет свои моральные устои, как религиозные, так и чисто бытовые — разврат, общение с женщинами и так далее, плюс недостаточная кошерность. И вообще идейная обработка такая. Короче, в принципе, они открытым текстом говорят, что после армии харедим уже не будут харедим»
АК: «Это просто новая теология, и цель — она одна, я верю: просто хранить их закрытое общество, потому что служить в армии — это опасно. Я не говорю про опасность для жизни, это понятно — но главное, что это опасно для их образа жизни. Потому что один из их главных принципов — это закрыть человека от науки, искусства, культуры, модерна. И если он будет в армии много времени с нерелигиозными людьми — это опасно, он может слышать вещи, которые нельзя слышать, он может начинать думать. И поэтому блокируют всё — нельзя служить в армии».
То есть один аспект — это страх перед соблазнами «большого мира»; стремление во что бы то ни стало сохранять ультраконсервативный, традиционный уклад. В системе ценностей многих лидеров общины строгое верность принятому среди её членов образу жизни значительно важнее, чем следование, например, гражданским законам государства. Собственно, это само по себе не уникальная ситуация, а, наоборот, достаточно характерное мировоззрение для закрытых сообществ.
Однако есть и второй аспект, который делает эту историю, в целом, несколько более проблематичной.
ДГ: «Надо подчеркнуть, что значительная часть из харедим — они не то чтобы против создания государства Израиль, но теоретически они считают, что этого делать было не нужно, потому что, по-хорошему, для этого нужно дождаться, пока придет Машиах, а светское еврейское государство как таковое — это неправильно. И приводят соответствующие цитаты из Талмуда, что евреи не должны, что называется, «подниматься на стену и провоцировать народы мира», и так далее. <…> Буквально до самого недавнего времени даже, когда представители ультраортодоксальных партий занимали министерские посты, то они отказывались от поста министра и числились замминистрами. <…> Опять же, чтобы подчеркнуть: мы государство как таковое не поддерживаем, и так далее. Поэтому то, что мы говорим про военную службу, это только одно из следствий».
То есть это, в сущности, сводится к вопросу лояльности — кому лояльно ультраортодоксальное сообщество? В полной мере — разумеется, Всевышнему на небесах, а также уважаемым раввинам, осуществляющим духовное наставничество на земле. Государство же, с его порядками и институтами, тут далеко не на первом месте; более того — для многих представителей сектора Израиль как таковой не слишком-то отличается от других стран, где тоже живут «люди в чёрном»: например, от США, Франции или России. Это некая постоянная величина, с которой приходится считаться и так или иначе взаимодействовать — но характерного для сионизма ощущения первостепенной важности и ценности Израиля многие ультраортодоксы, по большому счёту, лишены. Отсюда проблемы, возникающие у членов сообщества, которые всё-таки принимают решение вопреки позиции раввинов пойти служить — Аси Каниэль описывает последствия на примере литваков, одной из самых влиятельных и масштабных ультраортодоксальных общин.
АК: «Например, если человек — часть литовского общества, он живёт в Бней-Браке, и он будет служить в армии, неважно в какой ешиве он учился, толерантности уже не будет. Что я имею в виду? Я имею в виду, что, если потом он хочет найти девушку и создать семью, хорошего шидуха уже не будет, и не только для него, но и для его сестёр и братьев. Да-да, мальчик в армии — это означает, что его сестра не получит хорошего жениха, это означает, что его маленькие братья не будут учиться в хорошем престижном хедере или ешиве, потому что уже там есть такая чёрная точка на этой семье.
ЛГ: Клеймо.
АК: Да. Это, конечно, означает что на улице может быть неприятно ходить в армейской форме в ортодоксальные районы. Если ты просто солдат светский, это может быть нормально, но если ты ходишь в чёрной кипе и в форме, ты можешь получить на свою голову. Короче, есть очень сильное давление от общества, которое использует все инструменты контроля для того, чтобы сохранить человека внутри системы».
Стоит ли удивляться, что в таких условиях лишь очень и очень немногие представители харедимного сообщества отваживаются нарушать его предписания? Если есть риск не только потерять очень многое самим, но и навлечь неприятности на членов своей семьи? При этом израильское общество в целом, со своей стороны, старается по мере возможностей оказывать поддержку ультраортодоксам, желающим служить…
АК: «Есть особенные НКО, которые работают с такими солдатами. В Израиле есть термин «одинокие солдаты» — обычно это новые репатрианты, у которых родители остались там: в Америке, в России или во Франции. Но среди них есть и немало ультраортодоксов. А почему они одинокие? Они одинокие, потому что семья их не признаёт».
И армия, со своей стороны, тоже стремится облегчить инклюзию «харедим» — в частности, создавая специальные подразделения для религиозных с довольно нестандартными, своеобразными условиями службы.
ДГ: «На современном этапе, скажем так, первое подразделение для харедим создали в 1999 году, сначала как отдельную роту в Нахале, потом вскоре это превратилось в батальон «Нецах-Йехуда». Потом, через несколько лет, когда была создана бригада Кфир, его приписали к ней, и до сих пор он находится в составе бригады Кфир. В основном, как и вся бригада, они задействованы в Иудее и Самарии. Но в последней войне они, в частности, участвовали в Газе. Потом постепенно начали создаваться соответствующие подразделения почти во всех родах войск и видах вооруженных сил. Так называемый проект «Шахар», то есть шерут харедим — например, в ВВС этот проект называется «Шахар кахоль», то есть «синий шахар», по цвету ВВС. Это, в первую очередь, технические подразделения. Создали также роту «Хец» в десантной бригаде, роту «Томер» в бригаде Гивати. Есть подразделения охраны аэродромов ВВС, короче, практически везде, в том числе в разведке, в технологических подразделениях, в других подразделениях создали отдельные подразделения. В чем их особенность? В первую очередь — особые условия службы. Во-первых, нет женщин, ни в каком виде. Во-вторых, повышенный кашрут. Потому что для харедим уровень кошерности под наблюдением израильского главного раввината недостаточен, там у них есть свои наблюдатели, свои раввины и так далее. Плюс выделяется больше времени на молитвы, на уроки Торы и так далее. Короче, насколько можно, стараются пойти им навстречу, обеспечить условия».
Работает ли это? Правильный ответ, судя по всему, — «отчасти». Или — «и да, и нет». С одной стороны, батальон «Нецах-Йехуда» существует, получается, уже больше четверти века. Некоторые ультраортодоксальные боевые подразделения были созданы уже после 7 октября; здесь необходимо назвать прежде всего бригаду «Хашмонаим», действовавшую во время войны «Железных мечей» в том числе в секторе Газа. В дни, когда я записываю этот выпуск, первая рота этой бригады как раз закончила свою службу в Газе, и по всем новостным каналам прошла фотография — начальник Генштаба Эяль Замир выступает с благодарственной речью перед солдатами непосредственно в полевых условиях и подчёркивает: «Тот, кто придёт в армию ультраортодоксом — останется ультраортодоксом, и вы — доказательство этого». Это главный посыл, который ЦАХАЛ стремится транслировать харедимному сообществу: на сегодняшний день служба в Армии обороны Израиля не несёт угрозу утраты идентичности.
Но восприимчиво ли само сообщество к этому посылу? Откровенно говоря — скорее нет. Когда генерал-майор Давид Зини и бригадный генерал Шай Тайеб в июле 2024 года приехали на встречу с раввином Давидом Лейблом, принимавшим участие в создании бригады «Хашмонаим», их машина была атакована протестующими харедим. А сам раввин Лейбл, по словам Аси Каниэля, был вынужден покинуть Бней-Брак, где он жил и работал много лет. Да и в «Нецах-Йехуда», как подчёркивает Давид Гендельман, служат не только и не столько классические ультраортодоксы…
ДГ: «Во-первых, подавляющее большинство из них — это, что называется, не хардкорные харедим, а те, которые по той или иной причине сами ушли из ешивы, или их оттуда выгнали, и так далее. Короче, это, скажем так, относительно маргиналы в том обществе. И конкретно в этом батальоне очень большой процент так называемых хардалим, то есть харедим датиим леумиим. <…> Плюс в этом батальоне много хабадников, которые формально тоже харедим, но они отличаются от них всех вообще большей открытостью, даже в плане расселения в Израиле. То есть, они часто живут в смешанных районах, а не в отдельных районах для харедим. А также там много иностранных харедим, из Америки, из Франции… Короче, формальных харедим там довольно много, но настоящих, которые в Израиле именно считаются стопроцентными харедим, там весьма мало».
Здесь мы приходим к неизбежному пункту в этом, да и в любом другом разговоре об израильском религиозном обществе. Для многих репатриантов израильский социум делится на светских и религиозных — но достаточно пожить здесь пару месяцев, чтобы понять, насколько неоднородны обе этих категории. Ультраортодоксы, они же харедим — это лишь один сектор; параллельно с ним существует и совсем другая, тоже чрезвычайно масштабная группа, о которой непременно нужно поговорить в подкасте, посвящённом службе в армии: в быту её обычно описывают словосочетанием «вязаные кипы», или, на иврите, — кипот сругот.
ДГ: «Если харедим, в основном, либо антисионисты, либо асионисты, скажем так, то эти именно сионисты. Многие из них считают создание государства Израиль началом избавления: решит цмихат геулатейну, то есть, начало мессианского процесса, который потом приведет к приходу Машиаха, скажем так, и к историческому избавлению евреев как таковому. И многие из них считают службу в армии буквально заповедью на религиозном уровне».
Ещё одно распространённое обозначение для этой категории граждан — датиим леумиим, то есть, в дословном переводе, религиозно-национальный сектор. А хардалим, или харедим датиим леумиим, о которых упоминал Давид Гендельман — это сообщество, находящееся как бы на стыке между ультраортодоксами и религиозными сионистами: более строгая религиозность — скорее от первых, а взгляды на Израиль и, в частности, на службу в вооружённых силах страны — как у вторых. И если харедимные общины, как мы поняли, довольно остро сопротивляются призыву, то религиозные сионисты — наоборот, одна из самых заметных социальных групп в структуре ЦАХАЛ, особенно в последние годы. Об этом — в комментарии Аси Каниэля.
АК: «В 1990-е годы, когда я служил в армии, религиозными были только 2% из этого курса, а в последнем курсе офицеров пехотных войск людей в кипе было 36%, это в три раза больше, чем их процент среди населения. <…> Правда, это касается пехоты — а среди пилотов, например, это не так. <…> С цифрами можно сказать, что религиозными являются 13 % населения, но среди солдат это 17 % <…> То есть, есть такая тенденция, хотя говорить, что это опора армии и так далее — это всё-таки преувеличение».
То есть по-настоящему стремительный рост репрезентации сектора вязаных кип в Армии обороны Израиля — это динамика последних лет тридцати. Но самоощущение этого социального слоя стало меняться намного раньше. Когда мы в начале подкаста говорили о религиозных в армии в первые десятилетия существования Израиля, то не делали различий между ультраортодоксами и религиозными сионистами — но в 60-е и 70-е годы полярность их мнений по вопросу военной службы и вообще участия в государственных делах стала очевидна. Сектор кипот сругот фактически стал претендовать на роль, которую прежде в израильской истории занимали убеждённые киббуцники — на роль передовых активистов сионистского движения.
ДГ: «В самом религиозном сионизме после Шестидневной войны произошёл переворот, многие восприняли завоевания Шестидневной войны — в первую очередь, Иерусалим, Храмовая гора, Иудея и Самария — как очередной шаг. Первым шагом на пути к избавлению было создание государства Израиль, а вторым — освобождение наших исторических территорий, на которых зародился еврейский народ как культурное и национальное явление. Поэтому в 70-е годы основными застрельщиками создания новых поселений в Иудеи и Самарии тоже стали религиозные сионисты, и с тех времён они начали всё больше и больше считать продвижение в армии одним из принципов служения государству. Ну и плюс, одновременно это совпало с такими практическими факторами, как резкое расширение армии как один из выводов после войны Судного дня. Соответственно, нужно больше солдат. И тогда для, например, для учеников договорных ешив открылось много подразделений, куда их до того особо не брали, потому что недостаточный срок службы и так далее. Вот с 70-х годов эта тема развивалась все больше и больше»
«Договорные ешивы», или ешивот хэсдэр, — это особый тип службы в вооружённых силах, предназначенный прежде всего как раз для представителей национально-религиозного сектора.
АК: «Среди ортодоксов, религиозных сионистов (не ультра), есть те, которые говорят: мы хотим служить в армии и хотим воевать, но нам очень важно тоже учить Тору параллельно. И для них есть такой особенный маршрут, пятилетний маршрут».
ДГ: «Там общий срок — пять лет, из которых собственно в армии — всего 17 месяцев. Всё остальное время они именно изучают религиозные другие дисциплины. Поэтому даже основная часть религиозных сионистов на них тоже иногда косится, и говорит, что это вы себя так бьёте пяткой в грудь, что вы такие идейные, вы такой авангард — почему вы тогда служите всего 17 месяцев? Но тут надо подчеркнуть, что основная часть из них, действительно, служит полный срок и продвигается на командные и на другие должности, естественно».
К вопросу о командных должностях — предыдущий глава Генштаба ЦАХАЛ, Херци Халеви, учился в Иерусалиме в религиозной школе и состоял в молодёжном движении «Религиозные скауты». Правда, кипу он не носит — но определяет себя как соблюдающего человека. Надо сказать, что в общей сложности в высшем командовании армии процент религиозных, конечно, существенно ниже, чем, в целом, среди кадрового состава солдат и офицеров. В причины этого (в какой степени здесь имеет место противодействие элит, а в какой — просто медленная инерция) мы сегодня погружаться не будем; просто отметим, что и тут вода камень точит — по мнению Аси Каниэля, через 10–20 лет существенное увеличение представительства религиозного сообщества в генеральном штабе практически неизбежно.
Но, конечно, не ультрарелигиозного — в этой сфере политическая борьба за если и не равное, то, по крайней мере, соразмерное представительство всех секторов еврейского общества в вооружённых силах продолжается и поныне. Идеи в этой связи высказываются самые разные — вот одна из них:
АК: «Сегодня в Израиле каждая религиозная, ультраортодоксальная семья получает от государства каждый месяц 6000 шекелей. <…> Должно государство говорить: человек, который не служит в армии, не получает ничего от государства. И это решит всё. Потому что ультраортодоксы, которые живут в Нью-Йорке и в Антверпене, они работают как все. Они ещё ходят в чёрном, всё хорошо, они могут быть хасиды, литваки, учить ночью Тору — я это очень уважаю и ценю. Но они работают, потому что как иначе они будут жить? Прабабушки и прадедушки наших соседей в Иерусалиме, когда жили в Украине и в Польше, тоже работали, потому что кто будет их кормить, если они не будут работать? И нужно, чтобы эта система заработала в Израиле. И когда кран будет закрыт, люди будут и служить в армии, и работать».
Очевидно, что для претворения в жизнь этой или какой-либо иной программы по привлечению харедим в ЦАХАЛ нужна прежде всего политическая воля. Продемонстрирует ли её израильское правительство — нынешнее или будущее — это вопрос, на который подкаст «Кумкум. ЦАХАЛ», к сожалению, не может ответить. Но на многие другие, связанные с Армией обороны Израиля, он отвечает и будет продолжать отвечать в дальнейшем. Наш следующий выпуск выйдет ровно через месяц, а сегодня мне остаётся только поблагодарить Давида Гендельмана, Аси Каниэля и коллег из проекта «Идеи без границ» культурного центра Бейт Ави Хай за помощь в подготовке этого материала. Всего доброго — и до скорой встречи.
