Как хорошо уметь читать

Яна Чехановец — PhD, профессор кафедры археологии Университета Бен-Гуриона в Негеве, руководитель раскопок в Нессане, непревзойденный рассказчик и знаток тайных ходов во всех культурных слоях Иерусалима и Израиля.

О чем эта лекция?

Археолога сколько ни учи читать — все бесполезное совершенно дело, потому что языков много, надписей еще больше, разных шрифтов, текстов и прочего — огромное количество. И хотя отдельные археологи считают, что они могут все прочесть сами, на самом деле это совершенно не так. Редчайшие единичные археологи могут что-то сами прочесть или, как им кажется, прочесть, а на самом деле следует прибегать к помощи специалистов.

В нашем городе, как известно, принято трехъязычие. Уличные указатели на трех языках придумали англичане во времена Британского мандата. Они дали названия большей части городских улиц и придумали, что в Иерусалиме должно везде на поверхности быть видно три языка. Порядок этих языков с 1930-х годов изменился: сейчас это иврит, арабский, английский. А во времена Британского мандата, понятное дело, первым языком был английский, вторым — арабский, третьим — иврит.

Надписи на этих трех языках были не только на уличных указателях, но и на почтовых марках, на деньгах, где это пространство указывалось на иврите как Палестина (א״י) — «Эрец-Исраэль». Так было и на марках, и на банкнотах, и на паспортах, которые получали местные жители.

Это триязычие — довольно длинная история, оно присутствует в наших краях очень много веков. Мы знаем по некоторым литературным памятникам, что и приговор приговоренных к смерти во времена римского правления тоже писался на трех разных языках. Потому что всегда был какой-то язык власти — когда английский, когда «латынский» — и всегда был язык или пара языков, на которых разговаривало местное население. Собственно, ситуация эта сохранилась до наших дней. Английский — это, так сказать, нам всем подарок, особенно тем, кто не смог овладеть двумя местными семитскими наречиями.

Ученые-эпиграфисты

Всякий дурак может прочесть лекцию по эпиграфике Святой Земли благодаря грандиозному проекту, который начался примерно 20–23 года тому назад и, наконец, дошел до своего логического завершения. Это «Корпус надписей классических периодов Иудеи и Палестины» (CIIP — Corpus Inscriptionum Iudaeae/Palaestinae).

Первые два его тома посвящены Иерусалиму, а остальные географически распределяются по всей стране. Первый том вышел в 2010-м году, последний — недавно, несколько месяцев тому назад: он посвящен Негеву и всяким добавкам, которые с десятого года накопились. Это проект всех классических надписей от Александра Македонского до Мухаммеда — так, грубо говоря, мы это определяем: от начала классических периодов и до арабского завоевания. Это совместная научная инициатива Иерусалимского, Тель-Авивского и Кельнского университетов, в которой участвовали очень многие замечательные специалисты.

Кто-то занимался надписями греческими, кто-то латинскими, которых, на самом деле, не так много. Арамейские надписи, древнегрузинские, древнеармянские. Немножко иврита — он часто путается с арамейским, иногда даже невозможно понять, кто из них кто, но тем не менее. Сирийские надписи (сирийский — это диалект арамейского), немножко набатейских, совсем чуть-чуть. В общем, по мелочи. Вы можете себе представить, какое количество специалистов должно было в этом участвовать! Не все подобные кадры есть в Израиле: есть области эпиграфического знания, для которых у нас тут специалистов просто нет.

Вообще, люди, которые занимаются надписями — удивительная тема. В нашем следующем проекте, многосерийном кино про археологов, мы собираемся эпиграфистам посвятить отдельную серию. Мне кажется, очень интересно понять, как люди вообще доходят до того, что им приходит в голову сидеть целыми днями в кабинете и разбирать надписи. Ведь некоторые читаются легко, а некоторые — с большим трудом.

И поскольку, чтобы достигнуть серьезного уровня в этом деле, нужно учиться очень много лет, я бы даже сказала — всю жизнь, особенно удивительно, что такие люди еще находятся. Есть великие эпиграфисты прежних дней, которые еще, к счастью, живы и могут наставлять нас на истинный путь и говорить археологам: «Что ты там прочел?! Ну что ты прочел?! Ради бога, открой книжку!» Но есть и молодые совсем специалисты — Авнер Экер, Офер Погорельский, Идо Занген. В общем, это совершенно удивительная специальность, очень серьезная, но очень занимательная.

И поскольку этот корпус с семью томами собирает все и подает в форме, вполне доступной не только для тех, кто занимается древними надписями, но и для широкого круга ученых, это колоссальное подспорье.

Мы не будем касаться истории изобретения письменности в период Средней бронзы или ранних упоминаний Иерусалима в текстах. Лет десять тому назад в этом самом Бейт Ави Хай мы делали целый курс про эпиграфику, и там об этом подробно рассказывали. Почему-то этот курс не записан на видео, но есть в звуковом варианте — интересующихся мы отправляем туда.

Займемся временами более близкими к нам и надписями классических периодов. Ну, в общем, теми временами, когда наконец появляется и входит в широкое употребление алфавитное письмо. Потому что одно дело — клинописные тексты или египетские иероглифы: чтобы овладеть искусством письма и чтения, люди тратили долгие-долгие годы, поэтому и существовала замкнутая категория писцов. Простите, что говорю такие очевидные вещи.

Зато с тех пор, как существуют алфавиты — особенно те алфавиты, в которых есть и гласные, и согласные буквы, и как они пишутся, так они и читаются, гениальное совершенно изобретение в развитии человеческой цивилизации! — с тех пор все начинают как безудержные писать и читать. И это довольно любопытно и совсем не очевидно.

«Первое поколение с университетским образованием»

Нам всегда приводят в пример замечательную помпейскую парочку, особенно когда заходит разговор о том, умели ли читать и писать женщины. Кажется, что все-таки многие, очень многие умели.

Этот человек из Помпей — просто пекарь, он не ученый. Но, тем не менее, в своем доме он заказал художнику парный портрет — свой и своей замечательной жены, чье имя нам неизвестно. Они оба держат какие-то письменно-читательные принадлежности в руках. Муж со свитком — ладно, выглядит прямо как апостол или пророк. А в руках у жены стило и восковые таблички. Маленькая такая штучка: деревянные пластинки, покрытые слоем воска, на котором пишут заостренным предметом из кости, дерева или металла. Один кончик у стило остренький, а другой тупенький — чтобы заглаживать воск и стирать написанное. То есть перед нами записная книжка. Она не для чтения, она для заметок. Получается: он читает, она пишет.

Это очень трогательный портрет. Он подчеркивает, что оба эти человека, у которых есть деньги, чтобы построить себе большой дом в Помпеях и нарядно его украсить, гордятся тем, что они читающие и пишущие люди. Ну, как сегодня говорят: «первое поколение с университетским образованием». Мне не хочется их обижать, называя какими-нибудь «нуворишами», которые до чего-то там дорвались, но, видимо, это что-то в этом духе — иначе эта женщина со стило и восковой табличкой была бы совершенно необъяснима.

Самих восковых табличек сохранилось энное количество, в основном из сухого Египта. Есть одна такая из Нессаны, лежит у нас в Музее Израиля, и никто не может прочитать, что на ней написано, потому что это такой беглый курсив.

А вот в Британской библиотеке есть знаменитая табличка из Египта — никто точно не знает, как она туда попала, купили на базаре в 1920–30 годы. Наверху в строчечках четким учительским почерком записано предложение. Знаков препинания нет, пробелов между словами тоже нет — и в греческом, и в латыни эти правила ввели гораздо позже. Это нравоучительная цитата из классического текста Менандра. А дальше расчерчено «на квадратики», и ученик переписывает этот текст. Буквами побольше, буквами поменьше.

Это совершенно удивительная и очень эфемерная вещь. Представьте себе: это же всего-навсего воск! Процарапал, потом стер лопаточкой и написал что-то другое. Каким поразительным случаем получилось так, что это ученическое упражнение дошло до наших дней? Совершеннейшая фантастика. Меня всегда умиляет, когда сохраняются вещи, у которых не было вообще никаких шансов остаться в вечности, а они взяли и остались.

Там даже видно: воск немножко сполз на деревянную рамку, и в конце третьей строки ученик вылез за края воска прямо на дерево. Ученик, не учитель! Нам за такое в школе сразу снижали оценку.

Гомер посреди песков: единственная сохранившаяся школа античного мира

Если жена помпейского пекаря училась читать и писать дома, то молодые люди ходили в школу. Мы знаем по классической литературе массу описаний этих походов в школу: и что там делали, и как там учились. А самих школ у нас в археологии почти что нет.

Каждый раз, когда вы читаете в новостях, что найдена очередная школа, в которой учился Александр Македонский (буквально на днях я опять про это где-то прочла) — не верьте! Опознать школу в раскопе не так-то просто. Это и современную школу нелегко определить, если представить ее в качестве археологического памятника.

На самом деле на весь классический Древний мир у нас есть только одна стопроцентная школа. Находится она в Верхнем Египте, в месте под названием Амхейда (древний Тримифис). Это в таком дремучем Египте, ровно посреди западной пустыни, тяжелые места. Но там оазис Дахла, довольно далеко от Нила, и в этом оазисе американские археологи из Института изучения древнего мира Нью-Йоркского университета вместе с поляками и французами раскапывают римский городок.

Они нашли там комплекс частных домов, в том числе роскошный дом почетного гражданина этого города по имени Серенос. Там прекрасные фрески с мифологическими сценами — ну, Египет, сохраняется то, что нигде больше не выживает. По мере увеличения богатства Сереноса дом расширялся, захватывал соседние здания, и рядом с ним нашли школу.

Выглядит она как школьный комплекс: лавочки вокруг стен, сами стены из сырцового кирпича, покрыты белой штукатуркой, а на штукатурке — тексты.

Как на той восковой табличке, только гораздо длиннее. В основном Гомер, понятное дело, и попадаются всякие цитаты из Еврипида. Это те тексты, которые нужно было заучивать наизусть и переписывать со стены. Вспомните свое здание школы: у кого-то висели плакаты с падежами, грамматические правила, алфавит, портреты писателей, а у кого-то — «Учиться, учиться и учиться» Ленина.

А теперь вернитесь к контексту: IV век нашей эры. Египет. Пустыня. Кто эти римляне в середине пустыни? Откуда они там взялись? Вспоминаем: учебник Коровкина за пятый класс, та же школа. После смерти Александра его империя распалась на три части. Птолемеи в Египте, Селевкиды в Сирии — а третьих никто никогда не помнит, потому что они толком ничего не основали. Греческая жизнь наложилась на уже не очень древний Египет, а потом плавно перешла в жизнь римскую. Клеопатра была последней птолемейской правительницей, дальше пошла череда брутальных римских командиров, и Египет стал римской провинцией.

Александр Македонский — это IV век до нашей эры, а мы находимся в IV веке после! Прошли сотни лет, а посреди египетской пустыни кто-то продолжает сидеть и прилежно зубрить Гомера. Вам не кажется это странным?

У нас в Израиле всегда рассказывают, что язык у детей эмигрантов теряется во втором-третьем поколении. А что происходит здесь? Чтобы не одичать среди богов с песьими головами, греческие переселенцы отчаянно держались за свою высокую культуру и язык. Разумеется, они считали, что их культура куда значительнее местной, хотя и отдавали должное древности. Из религиозной темы они, например, вырулили очень изящно: объявили, что олимпийские боги когда-то переселились в Египет и временно приняли зооморфное обличье. Так что не надо считать людей прошлого дураками: все у них было продумано.

Принадлежность к высокой греческой культуре была настолько важна, что местная египетская элита делала все возможное, чтобы переметнуться на эту сторону. Не ради госзаказов, а чтобы выглядеть солидно, отдать детей в греческую школу. И эта традиция, эта «Одиссея» и Еврипид доживают до самого конца языческого мира. Устойчивость греческой классической традиции просто поразительна.

Абецедарии: мистика букв на крышке оссуария

Школа в Амхейде пока единственная, других нет — ни в Египте, ни на территории Иудеи/Палестины. Зато у нас в изобилии находят надписи, которые раньше безусловно считались школьными упражнениями — абецедарии, буквально «АБВГДейка», где буквы алфавита выписаны подряд. Иногда весь алфавит целиком, от начала до конца, иногда только первые буквы. Никогда не бывает только середины.

На наших раскопках на стоянке Гивати в Иерусалиме мы нашли две такие надписи в разных слоях: одна I века нашей эры (еще еврейский Иерусалим), другая IV века (уже римская Элия Капитолина). Буквы процарапаны на штукатурке и на обломке камня: альфа, бета, гамма, дельта…

Казалось бы, все ясно: человек пробует писать алфавит, учится. Кому-то трудно дается «альфа», он выводит: А, А, Б, Б, а дальше А, Б, Г, Д. Проблема в том, что эти алфавитные ряды на разных языках находят в самых неподходящих для учебы местах.

Например, в Иерихоне в так называемой «могиле семьи Голиафа». Тут раскопали неразграбленную еврейскую гробницу I века до н. э. — I века н. э. со множеством костных ящиков-оссуариев. Крышка одного из таких оссуариев была снята и поставлена вертикально прямо перед входом в погребальную камеру. Любой входящий первым делом упирался взглядом в эту крышку, на которой был вырезан аккуратный абецедарий.

Хэллоу, серьезно?! Кто этот добрый ребенок, который прогуливал школу, залез в запечатанную фамильную гробницу и сидел там и тренировался на крышке оссуария? Прогуливал школу, сидел в гробнице. Она не была разграблена, ее закрыли в древности, когда хоронили покойника, и эту крышку нарочно поставили при погребении.

Другой случай: царский дворец Ирода в Иродионе. На штукатурке нацарапан алфавит, а прямо под ним следующими двумя строчками без единой помарки выведено: «Двадцать третьего числа месяца адара двадцать третьего года в Иерусалиме». Человек, который одной рукой написал и этот абецедарий, и сложную датированную надпись, прекрасно умел писать. Зачем ему выводить прописи?

Или пещера в Нахаль Михмас в Иудейской пустыне. Там прятались повстанцы Бар-Кохбы, кругом римляне, смертельная опасность, драматический момент. И кто-то прямо на стене пещеры несколько раз старательно выводит арамейский абецедарий.

Прогрессивная наука считает сегодня так: нельзя все эти надписи огульно списывать на школьные прописи. Алфавит — это глубоко мистическая вещь. Все буквы алфавита содержат в себе все, что вообще можно сказать на этом свете. Это концентрированная молитва, заговор, священный код. В случае с иерихонской могилой — это защита для мертвых, оберег от тех, кто может потревожить их покой. Если ты начертал алфавит, ты написал все сущее.

Такие надписи появляются ровно тогда, когда возникает сам алфавит — невозможно написать абецедарий при его отсутствии. И эта практика живет веками: хотите — вспоминайте еврейскую каббалу с мистикой букв, хотите — христианские церковные песнопения, где каждый стих гимна начинается со следующей буквы алфавита.

Имперский шрифт и экономика по журналу «Nature»

Самым солидным алфавитом нашего региона всегда являлся латинский. Классический монументальный латинский шрифт с засечками настолько прочно ассоциируется с представлением о твердой государственной руке, о власти и империи, что с этим никто ничего не может поделать вот уже две тысячи лет. Мы продолжаем жить в визуальном мире, созданном этими текстами.

В Риме на Пантеоне красуется великолепная надпись: «Марк Агриппа, консул в третий раз, построил». Хотя постройка Агриппы сгорела, а ныне стоящий Пантеон возведен более чем через сто лет при императоре Адриане. Адриан благородно отправил в вечность имя первого строителя, а не свое собственное — учиться, учиться и учиться у этих римлян!

А шрифт, созданный в 1930-е годы для нашего музея Рокфеллера в Иерусалиме? Это же чистая римская латынь. На днях сообщили, что Ватикан с Microsoft создали шрифт по почерку Микеланджело. Я скачала его из любопытства — никакого почерка там нет, это все тот же самый Times New Roman. Он и называется New Roman ровно потому, что воспроизводит римское письмо.

С этими латинскими надписями ученые порой затевают поразительные игры. Главный научный журнал мира Nature недавно опубликовал статью четырех авторов. Я страшно удивилась: латинские надписи в естественнонаучном Nature? Оказывается, исследователи взяли корпуса латинских надписей со всей империи, нанесли их на карту и выудили оттуда упоминания профессий: сапожники, портные, кузнецы.

Сопоставив плотность этих надписей с площадью провинций, они рассчитали так называемый индекс экономической сложности для Римской империи.

Тут возникли нюансы. Во-первых, женщины и их профессии на камне упоминаются редко. Чтобы выправить баланс, авторы просто умножили свои расчеты на коэффициент недостающих женщин — плюс-минус 50%. Во-вторых, из расчетов напрочь выпала половина Римской империи: весь Восток, Египет, Сирия, Палестина. Там латыни почти нет, там говорили и писали по-гречески. Число латинских надписей у нас стремится к отрицательным величинам. Авторы и там что-то на что-то докрутили, а затем совершили нечто фантастически неполиткорректное.

Они сравнили индекс экономической сложности античных римских провинций с современными государствами, занимающими эти территории. И посмотрите на результат: в древности лидировали Италия, Франция, Германия, Испания, Бельгия, Сербия и Алжир. И в наши дни список передовых экономик возглавляют ровно те же самые страны (кроме двух последних).

Что это доказывает? Либо то, что учить латынь полезно, либо то, что экономика Алжира и Сербии так и не оправилась от падения Рима, а в Ливане и Израиле ее, судя по статье, вообще никогда не существовало. Это, конечно, курьез, но он отлично показывает, как современные экономисты умудряются препарировать античную эпиграфику. Кстати, секрет античного расцвета Сербии (римской провинции Мезия) был прост: там находились гигантские свинцовые копи. Почти весь свинец, который мы находим в раскопках начиная со II века н. э., происходит именно оттуда.

Алфавит, вшитый в ДНК

Собственный алфавит — это предмет колоссальной национальной гордости. Алфавитов на планете мало, почти весь мир пользуется латиницей. И если народ изобрел собственную систему письма — это великое дело. Всякий, кто добровольно отказывается от своего исторического алфавита в пользу чужого — делает огромную глупость.

Возьмем народы, которые гордятся своими буквами: армян и грузин. У армян с алфавитом вообще трогательный культ: в каждом армянском доме непременно есть декоративное блюдо или украшение с буквами. В чистом поле на склоне горы Арагац стоит фантастический каменный памятник — исполинские буквы армянского алфавита в человеческий рост посреди дикой природы. Создателю алфавита Месропу Маштоцу ставят монументы по всей стране. У грузин такого обычая не было, но недавно в Батуми возвели головокружительную башню: огромная спираль ДНК, в которую вместо белков вшиты буквы грузинского алфавита. Буквально заложено на генетическом уровне!

Букв в обоих алфавитах изначально было с избытком. Маштоц в божественном видении узрел 36 букв, потом добавили еще три, доведя счет до 39. Грузины шли на понижение, как большинство языков мира: начали с 38 букв, а затем вывели устаревшие знаки из оборота, как у нас поступили с ятями и ижицами.

И грузинский, и армянский принадлежат к категории так называемых «христианских алфавитов» (туда же относятся коптский, эфиопский геэз, славянская глаголица). Разговорные языки существовали веками, но именно крещение потребовало перевода Писания и богослужебных книг на родную речь. Для этого потребовались алфавиты.

Почему мы так подробно говорим именно об армянах и грузинах? Потому что они приняли христианство первыми и моментально оказались на Святой Земле. Они здесь жили, строили монастыри, ходили по святым местам и везде оставляли надписи.

Древнейшие образцы их письма у себя на родине (в Текоре на территории Турции и в Болниси в Грузии) датируются концом V века. Но у нас на Святой Земле найдены армянские и грузинские надписи, которые датируются тем же самым временем, а то и чуть раньше. Из этого факта даже родилась смелая научная гипотеза: а не были ли оба эти алфавита созданы прямо здесь, в Иерусалиме? Учеными монахами, которые вращались в многоязычной среде иерусалимского клира, знали множество наречий и переводили богослужение на родные языки. Теория пока не доказана, но идея красивая: алфавиты родились у Матери всех церквей.

Эпиграфика как улика: контекст решает все

Долгое время надписи считались просто красивыми трофеями. Их выламывали из руин, отрывали от стен, тащили в музейные витрины и читали сами по себе. Благо латынь и греческий образованный европеец понимал без труда.

Но сегодня наука осознала: надпись, вырванная из археологического контекста, теряет львиную долю своего смысла. Контекст — это все.

Вот вам пример: фотография 1990 года из Баку. На воротах дома краской выведено: «Русские». Вне исторического контекста эта надпись непонятна. А в контексте погромов ясно: хозяева написали это в отчаянии, чтобы нападавшие не приняли их за армян. Оторвите эту надпись от дома и эпохи — и вы не поймете ничего.

Второй фундаментальный факт: до нас дошла ничтожная, микроскопическая часть древней письменности. На чем писали люди? На камне высекали лишь малую долю текстов: надгробия, триумфальные надписи, царские указы или имена благодетелей, пожертвовавших миллион на университет. Подавляющая масса текстов писалась на эфемерных материалах: восковых дощечках, папирусе, дереве, коже, пергаменте, глиняных черепках.

Все это гниет, сгорает в пожарах, смывается влагой или перемалывается в известь. Кажется, что монументальная надпись на храме просто обязана прожить века, а минутная записка на черепке обречена сгинуть сию секунду. Но в археологии все сплошь и рядом происходит с точностью до наоборот.

Справка о благонадежности и экзамен по латыни

Вот поразительный документ из Египта: клочок папируса с точной датой — 26 июня 250 года нашей эры. Текст: «Аврелий Диоген из деревни Нес Александрийский просит Аврелия Сируса подтвердить, что он принес жертвоприношение богам в соответствии с законом императора Деция». И подпись чиновника внизу.

Что это такое? Это справка о благонадежности! Одно из самых серьезных документальных свидетельств гонений на христиан. Император Деций издал эдикт: все подданные обязаны публично принести жертву римским богам. Процедура простая: бросить пару крошек ладана на тлеющие угли перед портретом цезаря. Бросил — местный сельсовет выдает тебе подписанную справку: благонадежен, свободен. Отказался — дело переходит в суд и казнят. Христиане шли на смерть целыми общинами, отказываясь бросить эти крошки ладана. И вот эта сиюминутная квитанция чудом уцелела на тонком папирусе посреди песков.

В наших краях из-за влажного климата папирусы почти не выживают. Их нашли всего в двух местах: в Нессане на юге и в крепости Гиркания в Иудейской пустыне.

В Нессане в 1930-е годы американская экспедиция Кольта раскопала две византийские церкви и обнаружила архивы деревенской общины VI–VII веков на греческом, арабском и христианско-палестинском арамейском (CPA). Там сохранилась масса бытовых подробностей: кто сколько налога заплатил, какие земельные участки кому завещаны, сколько мер зерна передали монастырю.

И среди этих папок лежал совершенно уникальный документ: фрагмент «Энеиды» Вергилия на латыни с греческим словариком на полях. Представьте картину: византийский гарнизонный городок в пустыне Негев. Человек сидит на краю земли, ждет варваров с востока, и чтобы окончательно не сойти с ума от тоски, читает «Энеиду» со словарем.

Но мой коллега, эпиграфист Офер Погорельский, объяснил мне реальную подоплеку: этот человек зубрил Вергилия, потому что готовился к экзамену на государственную службу. Даже в поздней империи, чтобы получить чиновничью должность, требовалось сдать языковой минимум по классической латыни. В каждой империи свой Конфуций!

Второй архив — из Гиркании — был найден монахами в 1950-е годы в пещерах. Тексты до сих пор толком не опубликованы и лежат в Бельгии. Лишь недавно арабист Роберт Хойланд издал несколько арабских фрагментов, и среди них обнаружились отрывки Корана. Что делал Коран в византийском христианском монастыре? Возможно, местные арабские племена приходили судиться к мудрым монастырским старцам, и монахи держали у себя их священную книгу, чтобы разбирать тяжбы по их законам. Либо христианские богословы держали текст перед глазами, чтобы писать полемические трактаты против набиравшего силу ислама.

Однако вот эта фотография, сделанная в начале 1990-х годов в Петре, в Иордании, демонстрирует нам живьем находку папирусов.

Вот есть еще папирусы в Петре, и это архив одной семьи, какого-то церковного деятеля, Феодора, который был диаконом церкви, потом архидиаконом церкви. Вот она церковь, ее раскопали, ничего там не нашли, никаких папирусов. Потом где-то сбоку, для того чтобы поставить какую-то ногу для опоры тента, который должны были возвести, случайно нашли архив папирусов. Правда, папирусы эти сгорели дотла. Но все такие довольные, счастливые, и рабочие, и археологи. Какое счастье! Шесть томов уже вышло, вот таких вот. Читают, читают. Удачно, ну всякими разными сложными способами, стараясь прочесть вот эти вот сгоревшие штуки.

«Не влезай — убьет!» и строительные сполии

Монументальные строительные надписи — наша главная археологическая боль. Их в Иерусалиме практически нет. На гигантском сооружении Иерусалимского храма были сотни надписей, а до нас дошел лишь обломок плиты с парапета с надписью «Здесь трубить» и две плиты с предупреждением для язычников.

Смотреть видео

Все лекции цикла