Цфат: книгопечатание и каббала

Семен Якерсон — доктор исторических наук, член-корреспондент Еврейского палеографического проекта при Академии наук и искусств Израиля.

Это фрагмент из письма рабби Шломо Шломеля из Моравии, которое он послал из Цфата 24-го тамуза 5367 года, то есть 19-го июля 1607 года. Вообще, надо сказать, что у нашего рабби Шломо Шломеля был очень зоркий глаз, и писал он не только о высоком, не только о синагогах и учениках, а и о ежедневной бытовой жизни Цфата того времени. Послушайте, я вам сейчас прочту кусок, я только буду опускать цены. Но поверьте мне — все, что он перечисляет, там очень дешево.

Итак, друзья мои, вы уже поняли: мы с вами сегодня в Верхней Галилее, в благословенном городе Цфате, или, по-русски, Сафеде.

Этот город не очень древний, во всяком случае, он не упоминается в Библии. Но, тем не менее, он уже упоминается и у Иосифа Флавия, и в Иерусалимском Талмуде, в частности, говорится, что там разводили костры, которые сообщали о приближении какого-либо события. И он часто упоминается в еврейской литургической поэзии VI-VIII веков н.э. Он был одним из четырех святых городов Эрец Исраэль, наряду с Иерусалимом, Хевроном, Тверией. Расцвет культурной и религиозной жизни, вообще, расцвет этого города пришелся на XVI век. Автор нашего письма как бы немножко опоздал, несмотря на то что все еще было дешево, но уже такого культурного ренессанса не было, это было время заката. А культурный ренессанс Цфата — это, действительно, XVI век.

Я вам перечислю только несколько самых главных раввинских авторитетов и создателей знаменитой Цфатской каббалы, школы каббалы, которые в XVI веке там жили. Начнем с самого главного.

Это, конечно, Йосеф Каро, автор последнего великого галахического кодекса «Шульхан Арух», который был написан именно в Цфате в 1554 году.

А сам Каро жил в Цфате с 1536 года до своей кончины в 1575 году. Его знаменитый ученик, Моше Кордоверо, который был и главой ешивы, и даяном, то есть, судьей, и представителем цфатской школы каббалы, и очень знаменитым комментатором книги Зохар, главного каббалистического сочинения.

Это, конечно, Ицхак Лурия, создатель нового направления каббалы, которая так и называется — Лурианская каббала. Он жил в Египте и учился в Египте, и был отшельником. Вот в Египте ему и явился кто-то, наверное, ангел, и сказал, что он должен переселиться в Цфат. И он туда переселился, и стал там учеником Моше Кордоверо. К сожалению, прожил он там недолго, и, по-моему, в чуму там умер. Но, тем не менее, Лурианская каббала ассоциируется именно с Цфатом.

Шломо Алькабец, очень знаменитый каббалист и раввин, и главное — сочинитель религиозных гимнов (пиютов). Его гимн «Леха доди ликрат кала», «Выйди, возлюбленный мой, навстречу невесте (то есть, субботе)», известен практически всем. Мы, кстати говоря, его упоминали, когда говорили о возникновении книгопечатания в Испании и Португалии, может быть, вы помните.

И последний, кого назову, это Хаим Виталь — это каббалист и поэт, ученик Ицхака Лурии, который стал после смерти Лурии выдающимся и ведущим каббалистом Цфата. Для нас, помимо всего прочего, очень важен книговедческий аспект. У него хранились сочинения его учителя Ицхака Лурии, он их никому не показывал, это были секретные труды. И вот он заболел. И подговорили его ученика, или его ученик даже, по-моему, подговорил его брата выдать на очень короткий срок, пока тот болеет, на три дня эти сочинения с ними познакомиться. И как только он их получил, он нанял, как сказано, сотню писцов, которые за три дня переписали все эти сочинения. И у нас появилось сто копий. Это как раз вопрос, о котором мы все время дискутируем: были ли у евреев скриптории? Существовала ли практика того, чтобы можно было без книгопечатания создать тираж какого-либо произведения? Вот сели сто писцов, переписали, смотрите, сто копий появилось. Это такой скрипторий на три дня. Но, тем не менее, мне кажется, это интересно, интересный факт.

Все это XVI век. Поэтому совершенно неудивительно, что именно в XVI веке появляется и книгопечатание. В Святой Земле оно появляется именно в городе Цфате. И печатник этот приезжает туда из Европы. Мы его знаем: Элиезер бен Ицхак Ашкенази, он сначала работал в Праге. В Праге у него не очень что-то получилось, и он перебрался в Люблин. Мы с вами, как вы помните, и про Прагу говорили, и про Люблин. И в Люблине он работал довольно долго, вообще, 18 лет.

И работал он там уже с сыном своим, потом с внуком своим, и печатал книги. Однако очевидно, что ситуация изменилась, и надо было уезжать из Польши, или вообще из Европы, я не знаю. Это их самая последняя книга. Я вам хочу показать ее титульный лист. Она называлась «Сефер Пахад Ицхак», «Боязнь Исаака». Он ее напечатал в Люблине.

Давайте на нее посмотрим, потому что эти шрифты, и даже эта рамочка появятся дальше в его издании в Цфате. Он смог не просто уехать, а вывезти с собой часть типографского оборудования. Но в предисловии к этой книге он пишет так:

Очевидно, здесь завуалированно описана та ситуация, которая заставила его покинуть Европу и отправиться в Святую Землю. Это было совсем не простое путешествие, как вы понимаете, в то время. Видимо, через Константинополь, он как-то туда добрался, поселился в Цфате, и работал в Цфате десять лет — с 1577-го по 1587-й год, с перерывом.

Мы знаем, что он напечатал шесть книг. Возможно, их было больше, но до нас дошла информация о шести изданиях. Первая книга, которую он напечатал, называлась Леках Тов, это комментарий на библейскую книгу Руфь раввина Йом-Това Цахалона. Этот раввин, уроженец Цфата, из сефардской раввинской семьи, был учеником рабби Йосефа Каро.

Что меня поражает? Он приезжает в Цфат — город, полный высокой еврейской культуры. Но начинает свою книгопечатную деятельность с издания сочинения мальчишки. Вы не поверите, но этому автору в момент издания его сочинения Леках тов было 18 лет.

Я поискал, может быть, я чего-то не нашел, но вообще мне показалось по моим поискам, что он самый молодой автор, которого издали при жизни в XV или в XVI веках. То есть, мальчик сидит в Цфате, и первая книга, которая выходит в этом городе, это его произведение.

Там, кстати, очень интересно обозначен год издания. Вообще, год всегда обозначался библейскими стихами. И здесь стих «Адонай хэйе озер ли» — «Господи, будь мне помощником» (Пс. 30:11). Это получается 5337 год от сотворения мира, или 1577 год. Еще раз подчеркну: он самый молодой автор, которого я знаю.

Следующая книга, которую он издает, это тоже комментарий к библейской книге Экклезиаста, раввина Моше Галанте, она называется Кохелет Яаков.

Обратите внимание на эту рамку и на шрифт. Тут даже не надо специальных знаний, чтобы понять, что это продолжение люблинской традиции. Они очень похожи. И по масштабу книги похожи, и по размерам.

Он тоже каббалист, раввин. Он вообще прожил в Цфате всю жизнь, умер в глубокой старости, после 1612 года. Этот комментарий написан в духе каббалы, в духе книги Зохар. Вот тоже такая книжечка.

Тут у нас некая загадка. Печатник Элиэзер Бен Ицхак Ашкенази приехал к нам из Европы. Очень хорошо. Начиная с этой второй книги, он печатает ее вместе с издателем. Появляется издатель, которого зовут Авраам бен Ицхак Ашкенази. Казалось бы, такое совпадение, да еще где-то в далеком Цфате, может быть, они братья. Но нет, они, конечно, не братья, они однофамильцы. И не только потому, что мы знаем про этого Авраама Бен Ицхака Ашкенази, что он давно жил в Цфате, а это просто очень хорошо видно по колофону.

Колофон такой: «Напечатано мудрым Авраамом, сыном рабби Ицхака Ашкенази, и Элиэзером, сыном рабби Ицхака, да будет память праведника благословенна, Ашкенази».

Иными словами, имя отца печатника Элиэзера Ашкенази указано с благословением усопших, что естественно, потому что мы знаем, что он уже пожилым человеком в Цфат и приехал, что он до этого работал и со своим сыном, и со своим внуком. Это логично, но то, что это появляется только здесь, показывает, что это, конечно, разные люди.

Еще очень симпатично, если вы помните, я и в прошлой лекции обращал на это внимание, и здесь хочу: видимо, это была такая общая практика, как здесь обозначен месяц элуль. Посмотрите, это цитата из Песни песней: «Ани ле-доди ве-доди ли», «Я для возлюбленного моего, а возлюбленный мой для меня».

И год обозначен очень красивой, длинной цитатой из книги пророка Малахии. Вот смотрите, какая она красивая. И в этой цитате, сейчас покажу, прочту ее, еще слово, буквы которого надо сосчитать, выделено двумя точками.

«Вот я посылаю к вам (и слово «посылаю» выделено, именно его буквы мы и считаем) Илью-пророка пред наступления дня Господнего, великого и страшного, и он обратит сердца отцов к детям, и сердца детей — к отцам их» (Малахия, 3:23–24 [4:5–6]).

Это очень красивая фраза, советую вам ее запомнить и детям своим говорить, или самим вспоминать. Я очень люблю это обращение, когда в день реального суда дети должны перестать с родителями выяснять отношения, говоря современным языком.

Следующая книга — это Сар Шалом. Это каббалистический комментарий на Песнь песней, который написал тоже, естественно каббалист и раввин Шмуэль бен Ицхак Ареполь, который жил тоже в XVI веке.

Вот эта книга. Здесь уже появляются очень хорошие квадратные шрифты, но, тем не менее, как раз в этой книге вкралась такая досадная типографская ошибка. Я не первый, кто ее заметил, это известная вещь, что здесь один и тот же лист пропечатан два раза, а именно на листе 56Б и на листе 59Б напечатан один и тот же текст. А продолжение текста с листа 56Б появляется на листе 60А.

Давайте посмотрим еще на этот текст, который появляется дважды, на листе 56Б, и, поверьте мне, и на листе 59Б. Здесь, кстати, не знаю кто, карандашиком это пометил в верхнем углу, так что это не мое открытие.

И они создают, два этих самых чудесных Ашкенази, печатают три книги. Все три книги — это комментарии к библейским книгам, написанные в духе каббалы, так или иначе, жителями Цфата и их современниками.

Дальше они куда-то исчезают на несколько лет, видимо, вообще исчезают, считается, что уезжают в Константинополь, но никаких доказательств этому у нас нет. И появляются снова в 1587 году. В 1587 году Элиэзер Ашкенази издает еще три книги. Две из них — это сочинение выдающегося пайтана, то есть литургического поэта, и давайте скажем шире — выдающегося поэта Исраэля бен Моше Наджары, который родился в Дамаске в 1555 году или около того и умер в Газе в 1625 году, много-много лет он был главным раввином Газы.

Но пока перед нами в 1587 году это относительно молодой человек, который пишет совершенно замечательные стихи. Он их очень рано начал сочинять. Он очень необычно придумал, вы понимаете, этого никто до него никогда не делал. Он не только использовал квантитативную метрику, которую использовали, например, еврейские поэты-сефарды в Испании и в Португалии, но он как бы указывал ритмы, в которых надо читать эти пиюты, эти литургические гимны, в соответствии с ритмами, которые были приняты в арабской и в турецкой поэзии. И каждый раз он указывал перед стихотворением, какая здесь должна быть мелодия, как их читать.

Я, конечно, этого прочесть не могу, но меня это… Это, вообще, очень многих в тот момент обидело, если это слово правильное. Многие раввины были возмущены, что он пишет о Боге, пишет очень высокие гимны, но все время их как бы замыкает на поэтическую культуру народов, среди которых мы живем — турков, арабов и так далее. И не просто замыкает, а указывает на это. А ему казалось, и мне тоже кажется, что это абсолютно удивительно здорово придуманная вещь.

А теперь я хочу постараться рассказать вам личную историю, поделиться. Смотрите, почему для меня безумно важно то, о чем я сейчас буду рассказывать. 1970-е годы, Ленинград, Советский Союз. Молодые люди пытаются найти, каким-то образом вернуться к своим корням или начать изучать иврит, и я среди этих молодых людей. И мы ищем любую возможность услышать этот самый живой иврит, который до нас каким-то образом через границы доносится. И я знакомлюсь с творчеством поющего американского раввина, Шломо Карлебаха. Он был невероятно популярен. Он каким-то образом нашел путь к сердцам русской молодежи. Во-первых, он смог в 1970-е годы приехать в СССР, я не помню, в какой город. И после этой своей поездки он включился в борьбу за советских евреев активнейшим образом. Он был одним из лидеров борьбы за то, чтобы евреев отпустили из Советского Союза. И он пел. Я для себя считал, что он еврейский Высоцкий, у него был такой же хриплый баритон. Он пел под гитару, пел псалмы, всякие библейские цитаты, молитвы и так далее.

И главное, ну, может быть, не главное, но я очень запомнил, что он пел один гимн на арамейском языке. Я не знал, что это очень популярный гимн, который ашкеназы поют или читают во время субботней трапезы. Но я его помню именно в исполнении этого баритона под гитару. Назывался он так: «Господь, Владыка мира и миров, Ты — царь всех царей». Этот гимн написал как раз Наджара, Исраэль Наджара.

Для меня это было первое знакомство с арамейским языком. Я знал уже и читал арамейский библейский. Мне попался брачный контракт дедушки с бабушкой моих, написанный на арамейском языке. И вот этот гимн. Я пытался разобрать слова, я его много раз слушал. У меня он прямо звучит как какой-то мостик, или ворота, которые открылись для нас всех благодаря этим песням.

Пасмурный Ленинград. Гимн на арамейском языке. А напечатан он был впервые при жизни автора в Цфате именно в 1587 году, и назывался он Змирот Исраэль. Это сборник пиютов, но и таких стихотворений, которые не всегда можно отнести к пиютам, издан в Цфате нашим с вами Элиэзером Ашкенази.

То есть, для меня эта книга очень важна. Я хочу показать вам, как выглядит этот гимн именно в этом издании.

Посмотрите, он начинается внизу, причем, смотрите, там до него очень маленькими буквами написано, «как об этом говорят арабы, арави». Потом начинается сам этот гимн. И он идет на этой странице и завершается на следующей. Его последние слова — это не последняя строчка, там еще идет кусочек библейского иврита. А вот его последние слова — «И воспоют тебя песнями и восхвалениями в Иерусалиме — граде красоты».

Давайте еще раз посмотрим на титульный лист, потому что там тоже очень интересно обозначен год.

Это маленький фрагмент из 33-го стиха 119-го Псалма «Ве-эцрена экев» — «Я буду держаться до самого конца». А сам стих, если весь его взять: «Укажи мне, Господь, путь уставов твоих, и я буду придерживаться, (или сохранять) эти уставы до конца».

Вот, еще мы можем посмотреть на колофон этого издания.

В самом низу опять написано, что книга была напечатана в Верхней Галилее, и указан в конце год по малому счету. Это, друзья мои, самое главное, для меня во всяком случае, издание из Цфата.

Потом еще они издали второе сочинение, дидактическое, можно сказать, Месахэкет бе-Тевель, оно называется, «Радуется на земном круге », это тоже стих из книги Притчей (8:31). Это теологическое и нравственное сочинение о бренности жизни, которое тоже написал достаточно молодой человек. И последнее — еще они издали один мидраш, который называется Барайта де-рабби Элиэзер. Все. На этом история книгопечатания в Цфате очень надолго завершается, буквально на несколько веков.

Давайте подведем итог. Смотрите, что у нас получилось. Мы знаем шесть книг. Среди этих шести книг нет ни одного сочинения столпов иудаизма и основателей каббалы, Лурианской, или Цфатской каббалы, как хотите, которых я перечислил в самом начале. Для меня это в некотором смысле загадка. Мне непонятно, почему они не использовали классические сочинения.

Я для себя объясняю это так. Я даже где-то про это читал, не могу вспомнить, где, что вообще идея была другая. Идея была в том, что община Цфата вообще-то живет на те деньги, которые она собирает заграницей среди еврейских общин Европы и Востока. Они посылают шлихим, которые эти деньги собирают. И им важно привезти с собой какие-нибудь книги живущих и пишущих авторов из Святой Земли. И идея была такая, что неважно, что там напечатано, важно, что они прочтут слово Цфат, Верхняя Галилея. Они должны почувствовать воздух Святой Земли, и, соответственно увеличить дотации на содержание этой общины.

Это предположение, но факт остается фактом. Исчезает наш печатник, Элиэзер Ашкенази, неизвестно куда, и книгопечатание замирает на несколько веков, в XVII, XVIII веках никакого книгопечатания уже нет. Книгопечатание появляется снова именно в Цфате, там же, в начале XIX века. И печатник приезжает из Российской Империи, из города Бердичева. Зовут его Израиль Бак, и я о нем еще скажу в следующей лекции несколько интересных вещей. Он начинает снова печатать книги в Цфате, но потом ситуация изменилась. Было знаменитое землетрясение в Цфате, которое унесло жизни почти всей еврейской общины, были какие-то погромы, налеты. Он перенес типографию в какое-то маленькое поселение недалеко от Цфата, но потом в результате переехал в Иерусалим, где, очевидно, ситуация казалась более надежной.

И вот в 1841-м году в Иерусалиме была напечатана первая еврейская книга — сочинение Седер Аводат Кодеш.

Посмотрите на титульный лист этой книги, наверху симпатичная знаменитая аббревиатура: «Зе ха-шаар ла-Адонай цадиким йавоу во» — «Это врата Господа, и праведные смогут войти в них» (Пс., 117 (118):20).

Это такая книга правил поведения, написанная в каббалистическом духе, но автор ее, знаменитый ХИДА — Хаим Йосеф Давид Азулай — для нас очень важен еще и потому, что он был вообще первый настоящий профессиональный библиограф, составивший библиографию еврейской книги Шем ха-Гдолим.

Смотреть видео

Все эпизоды сериала